Лян Бинъань тоже понимал: работа потеряна, и шансов вернуть её очень мало.
Но человеку всегда нужна надежда, какая-то зацепка. Он долго размышлял об этом и всё же пришёл к выводу, что это парень Ся Сяолань строит козни; раз он смог его сместить, то, возможно, сможет и восстановить в должности.
О мести он больше не смел и помышлять: Ся Сяолань была и ядовитой, и жестокой, обладала острым умом и имела покровителей, так что Лян Бинъань её очень опасался.
Даже если парень Ся Сяолань его не восстановит, сама она теперь поступила в университет Хуацин, и её будущее будет блестящим, а если она ещё и выйдет замуж за человека с влиятельной семьёй… Семье Лян нужно это родство. Если самому Лян Бинъаню оно уже не поможет, то Лян Хуань и Лян Юй ещё могут на что-то рассчитывать!
Поначалу он хотел положиться на Лян Хуань, но та не оправдала ожиданий, и Лян Бинъань больше не верил в её поступление в университет.
Если бы он никогда не был кадровым работником и всегда оставался простым обывателем — это одно, но падение из семьи чиновника до уровня мелкого мещанина было поистине мучительным.
Былые привилегии исчезли, общественное положение утрачено, уважение окружающих испарилось — этот контраст заставлял Лян Бинъаня чувствовать себя как в аду. Он должен был найти способ выбраться из этого ада, и возвращение Лю Фан к общению с родней было единственным выходом, который Лян Бинъань мог сейчас придумать.
— Разве я могу совладать с характером Ся Сяолань? Я не вернусь!
Ранее Ся Сяолань предупреждала её, чтобы она больше не смела появляться.
Хоть Лю Фан и продолжала ругаться, в душе она понимала, что семья Лян сейчас не в том положении, чтобы тягаться с Ся Сяолань. Опасаясь новой мести, она, естественно, не решалась проявлять инициативу и идти на провокацию.
От Лян Бинъаня разило спиртным:
— Ты возвращаешься в свой родной дом, идешь к старшему брату, чтобы навестить могилы отца и матери — что в этом такого? Это называется «обходной маневр»!
Алкоголь ещё не окончательно затуманил мозг Лян Бинъаня; интриги и манипуляции всё ещё оставались его стихией.
Лю Фан тоже показалось, что он говорит разумные вещи.
Старший брат Лю Юн не знал о прошлогодних событиях, а невестка Ли Фэнмэй никогда с ней не ладила, но если она вернётся почтить память родителей на кладбище, брат ведь не сможет не впустить её в дом?
Лян Бинъань, видя, что момент подходящий, подлил масла в огонь:
— Посмотри на Лян Хуань, в следующем году у неё выпускные экзамены. С её оценками, если никто не поможет, что она будет делать? Ты готова отправить её на текстильную фабрику простой рабочей или позволишь ей пойти продавщицей в универмаг?
Лян Бинъань лишился должности. Даже если у стариков Лян и оставались какие-то связи, с одним лишь аттестатом о среднем образовании найти работу для Лян Хуань было можно, но она была бы либо тяжёлой, либо непрестижной. Эти слова Лян Бинъаня ударили по самому больному месту Лю Фан.
Лян Хуань росла в неге и заботе, разве мать могла позволить ей пойти на завод?
Лян Хуань обязана была поступить в университет.
Лян Хуань в будущем должна жить достойно, а не стоять за прилавком в государственном магазине, как она сама. Сейчас Лю Фан смирит гордость ради того, чтобы в будущем Лян Хуань смогла превзойти Ся Сяолань… Да, именно так.
— Хорошо, я поеду. Не верю, что старший брат от меня отречётся!
Лю Фан хотела позвать Лян Бинъаня с собой, но тот лишь холодно усмехнулся:
— Это вы — кровные родственники, а я, муж сестры, для них чужак. Твоя сестра и племянница разозлятся, завидев меня. Езжай сама и возьми с собой Лян Хуань и Лян Юя.
Лян Хуань одновременно боялась, ненавидела и ревновала к Ся Сяолань.
Смириться перед Ся Сяолань для неё было немыслимо, но стоило ей вспомнить красавца Чжоу Чэна с его влиятельной семьёй, как Лян Хуань тут же передумала.
…
В первый день Нового года Ся Сяолань получила звонок от Чэнь Силяна, который звонил из Пекина в сельский комитет.
Чэнь Силян, разумеется, сообщал благую весть:
— Сестра Ся, ты видела? Ван Минмин надела одежду от Luna! Я велел сделать кучу снимков, журналы точно заинтересуются!
— Видела. Спасибо тебе за труды, в самый разгар праздников хлопочешь в Пекине.
Неважно, как Чэнь Силяну это удалось, но раз модель Luna была на Ван Минмин во время выступления на новогоднем гала-концерте, дальнейший успех стал возможен.
В эти зимние каникулы Ся Сяолань точно не сможет оставаться в Шанду до самого начала семестра; ей нужно пораньше отправиться в Пекин для подготовки.
В бизнесе не бывает без трудностей, и разъезды в праздники — это пустяки; Чэнь Силян был полон энергии. Узнав, что Ся Сяолань вернётся в Пекин пораньше, Чэнь Силян обрадовался:
— Когда приедешь в Пекин, я постараюсь договориться с журналами и газетами.
То, что Ван Минмин надела одежду Luna на гала-концерт, придавало Чэнь Силяну уверенности. Платье и впрямь было красивым; модель, которую выбрала Ван Минмин, не совсем подходила для повседневной носки из-за своего экстравагантного сценического фасона, но это было подобно показам известных брендов на подиумах: такие фасоны не предназначены для повседневности, но они заставляют потребителей запомнить бренд.
А если есть узнаваемость — дело за малым: следующим шагом станет стимулирование спроса!
Ся Сяолань и сама считала идею одеть Ван Минмин в вещи от Luna гениальным ходом. Она всегда знала, что Чэнь Силян очень талантлив, но боялась, что из-за её вмешательства у него будет недостаточно личного опыта… Реальность доказала: гибкий ум остаётся гибким. Чэнь Силян был рождён для этого дела!
Ся Сяолань также позвонила семье Чжоу с новогодними поздравлениями.
В первый день Нового года Чжоу Гобинь, Гуань Хуэйэ и остальные члены семьи были у стариков Чжоу. В этот праздник Чжоу Чэн снова не смог вернуться домой, и бабушка Чжоу очень по нему скучала. Ся Сяолань долго разговаривала с ней, утешая старушку и пообещав навестить её сразу по возвращении в Пекин, и только тогда бабушка Чжоу повеселела.
Бабушка Чжоу, боясь, что Ся Сяолань не придёт, таинственно произнесла:
— Приходи скорее, тебя ждёт красный конверт.
Скорее это Ся Сяолань должна была подготовить для старших семьи Чжоу щедрые подарки. Мало того, что она сама не нуждалась в деньгах, так ещё и у Чжоу Чэна в банке лежало более ста тысяч юаней, на которые капали приличные годовые проценты. Служба в армии — это работа, и Чжоу Чэн, раз начал зарабатывать сам, должен был проявлять почтение к старшим. Бабушка Чжоу так сильно любила внука, что эта любовь перенеслась и на Ся Сяолань. Чжоу Чэн доверил Ся Сяолань всё своё состояние, и теперь именно она должна была заниматься подобными делами — не на него же рассчитывать?
О Лю Фэнь и говорить нечего: Ся Сяолань всегда позволяла матери распоряжаться заработанными деньгами по своему усмотрению. Прямо перед Новым годом она передала Лю Фэнь долю прибыли от магазина стройматериалов.
Более двадцати тысяч юаней — этого вполне хватало, чтобы полностью обставить техникой и мебелью дом в районе Шичахай. Лю Юн уже велел провести там простой ремонт. Ся Сяолань сказала, что те деньги пойдут на покупку техники, а Лю Фэнь вручила еще один отдельный красный конверт.
— Ну и судьба, вот уж повезло…
Судьба Лю Фэнь, познавшей горечь прежде сладости, была полной противоположностью жизни бабушки Юй. У той даже не хватало сил на зависть.
Да и как могло быть иначе?
В первый день Нового года мэр Тан, оставшийся справлять праздник в семье Лю, лично взялся лепить пельмени.
Лю Фэнь всё ещё казалось, что она предельно ясно объяснилась с мэром Таном, но любой со стороны мог заметить намерения Тан Хунъэня: стоило Лю Фэнь куда-то пойти, как через мгновение там неизменно появлялся Тан Хунъэнь.
Ся Сяолань, вспомнив о своём парне, с которым неизвестно когда теперь увидится, отказалась «есть этот собачий корм».
Первый день Нового года прошёл спокойно: никто не заявился без приглашения. Тан Хунъэнь, вероятно, специально распорядился, так что в дом не заходил ни один незнакомый семье Ся человек.
На второй день праздников снова начались волнения.
Лю Фан вместе с Лян Хуань и Лян Юем появилась на пороге… дома Лю Юна по соседству.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
