Теперь Ду Чжаохуэй действительно стал выше ценить Кэ Исюна.
Кэ Исюн, возможно, и строил коварные планы, чтобы сблизиться с ним, но он не был похож на Ся Цзыюй, которая пыталась договариваться о сотрудничестве на пустом месте. Кэ Исюн предъявил то, что заинтересовало Ду Чжаохуэя, и в этом проявилась его искренность.
Ду Чжаохуэй велел А Хуа убрать ордер на розыск.
— Очень хорошо, мы уже друзья. Если информация подтвердится, ты увидишь, что я всегда был очень щедр к своим друзьям.
Кто же не хочет денег?
Тот, кто не хочет денег, наверняка считает, что их мало, и жаждет большей выгоды.
Ду Чжаохуэй не боялся тех, кто просил выгоды; пока другая сторона доказывала свою ценность, Ду Чжаохуэй давал вознаграждение весьма охотно.
Поездка в Янчэн принесла неожиданный сюрприз, и Ду Чжаохуэй остался вполне доволен.
Кэ Исюн не бросал слов на ветер. Рано утром на следующий день он прислал пару, похожую на беженцев — это были Ван Цзиньгуй и Ся Хунбин, которых старший Кэ «вызволил» с подпольного кирпичного завода.
Ван Цзиньгуй была ленивой любительницей поесть, фигуру она имела довольно плотную, но всего за месяц похудела, наверное, на двадцать цзиней.
О Ся Хунбине и говорить нечего: много работал, мало ел и ни разу толком не выспался — он настолько исхудал, что ребра на груди можно было пересчитать.
Все трое, едва завидев Ся Дацзюня, разрыдались в голос.
Раньше они нередко за глаза называли Ся Дацзюня дураком, но теперь, увидев его, проявили небывалую нежность.
Они определенно были благодарны Ся Дацзюню, но что еще важнее — Ся Дацзюнь действительно работал на гонконгского босса. В таком роскошном отеле мог позволить себе остановиться только гонконгский босс!
Ся Хунся так воняла, что даже выжила хозяина, Ду Чжаохуэя.
Трое из семьи Ся об этом не знали и думали, что гонконгский босс очень ценит Ся Дацзюня, раз выделил ему такой элитный номер.
Ся Дацзюнь так долго пребывал в страхе и тревоге, а теперь наконец смог вздохнуть спокойно: семья его брата нашлась в полном составе. Его благодарность молодому господину Ду была безгранична. Семья Ся Хунбина выглядела так, словно они сбежали из лагеря беженцев, а отель «Байюнь» был в Янчэне местом весьма статусным. Статусность означала дороговизну, а в 1985 году еще не было столько уловок — дорогое означало самое лучшее, включая, помимо прочего, и еду в отеле.
Еда была действительно вкусной. Те, кто работал в таком месте, как отель «Байюнь», были поварами с многолетним опытом.
Даже Ду Чжаохуэй не мог придраться к приготовленным блюдам кантонской кухни, так что же могли сказать эти трое деревенщин? Проголодавшись за месяц, они жадно заглатывали пищу, совершенно забыв о приличиях, точь-в-точь как Лаотайпо во время праздничного обеда.
Ся Дацзюню стало стыдно. Когда они отложили палочки и начали сыто отрыгиваться, Ся Дацзюнь не решился дольше оставаться в отеле:
— Хунбин, я вижу, вы и багаж потеряли. Давайте просто купим в Янчэне несколько комплектов одежды и поедем в Пэнчэн, как ты на это смотришь?
Вонючим в деревне быть — ничего страшного, но в большом городе это по-настоящему позорно.
Гости, заходившие в отель «Байюнь» и выходившие из него, были одеты с иголочки и время от времени бросали удивленные взгляды на семью Ся Хунбина. Ся Дацзюнь не знал, как долго молодой господин пробудет в Янчэне, и не мог забрать семью брата обратно в СЭЗ в таком виде.
Ведь это заставит его мать волноваться.
Если они преобразятся в Янчэне, Лаотайпо не будет так сильно расстраиваться.
Услышав о покупке одежды, Ся Хунся схватила белую салфетку и принялась усердно вытирать рот:
— Второй дядя, купи побольше комплектов, и бабушке тоже купи несколько.
Раньше Ся Хунся не умела так складно говорить, но за несколько дней «стажировки» в парикмахерской она стала покладистее — Фэн-гэ из парикмахерской заставлял их угождать клиентам, каждая молодая девушка должна была уметь льстить, и Ся Хунся, ожидая своей очереди, тоже кое-чему научилась.
Покупать одежду для Лаотайпо ей все равно не за свои деньги, а если сказать пару добрых слов, второму дяде наверняка будет приятно это услышать.
Ся Хунся украдкой взглянула на Ся Дацзюня — выражение его лица было одобряющим и умиротворенным… В душе Ся Хунся шевельнулось странное чувство: неужели то, чему учили в парикмахерской, действительно работает?
Она не отличалась особым умом, к тому же после похищения остались последствия. Понимая, что Ся Дацзюнь — ее единственный спаситель и опора, она твердо решила в будущем изо всех сил угождать ему.
— Хунся повзрослела, не зря перенесла все эти страдания.
Ся Дацзюню как дяде было неловко расспрашивать, не сотворили ли с Ся Хунся чего-нибудь… эдакого.
Но Ван Цзиньгуй, как мать, могла это сделать.
Ее и Ся Хунбина отправили на подпольный кирпичный завод, а что заставили делать Хунся, такую молодую девушку?
Ся Хунся пробормотала в замешательстве:
— Меня просто заставляли мыть головы клиентам.
В парикмахерских уезда Аньцин работали одни старые мастера, там не было никаких молодых девиц, и всякая грязь еще не докатилась до тех мест. Ван Цзиньгуй, деревенская женщина без всякого кругозора, не знала, чем парикмахерские в Янчэне отличаются от аньцинских. Тайком выведав у Ся Хунся, что ту не обесчестили, она яростно сплюнула на землю:
— Тьфу, люди в больших городах совсем стыд потеряли, заставляют молодых девок мужикам головы мыть!
Ся Хунбин был настолько худ, что его мог сбить с ног даже легкий ветерок.
— Помолчи ты, не видишь, что второму брату сейчас трудно ходить? Быстро иди помоги ему, подтолкни.
Жизнь на подпольном кирпичном заводе была поистине нечеловеческой.
Раньше Ся Хунбин думал, что работать в поле в деревне — это тяжело, что чинить речные дамбы в жару — это тяжело, но по сравнению с кирпичным заводом первые два занятия были сущим пустяком.
В любом случае, второй брат его спас, и он решил считать, что за тот месяц на заводе он отработал все тяготы на всю оставшуюся жизнь. В будущем ему больше не придется трудиться, поэтому, конечно, нужно было угождать второму брату.
Ся Хунбин никогда не был честным человеком; раньше, когда семья вскладчину оплачивала учебу Ся Цзыюй, он уже тогда держал ухо востро.
Как оказалось, Ся Чанчжэн и Чжан Цуй действительно были скользкими типами: они втайне открыли закусочную в уездном городе и неизвестно сколько там загребли денег, а сами при этом выжимали последнее из родни.
Богатый второй брат был всего один, и Ся Хунбин думал, что если он не наладит с ним отношения, то не достанется ли вся выгода семье старшего брата?
Индустрия одежды в Янчэне уже начала процветать. Помимо универмагов и оптовых уличных лотков, одна за другой открывались небольшие лавки.
И вот в одном из оживленных районов Янчэна как раз готовился к открытию магазин женской одежды.
Магазин еще не начал работать официально, но через чистые стеклянные витрины уже проглядывал дорогой интерьер.
Другие магазины назывались как-нибудь вроде «Сяо Фан» или «А Ли», а у этого названием служили несколько букв.
Ван Цзиньгуй не знала этих позолоченных букв:
— Что это за каракули такие!
Ся Хунся даже среднюю школу не окончила, но, к счастью, учила пиньинь.
— Лу-на? Луна… Ну и название! Ой, мам, глянь, та женщина в магазине кажется очень знакомой.
Ван Цзиньгуй вытянула шею.
Модно одетая женщина стояла в профиль и разговаривала с молодым человеком — она и вправду выглядела знакомо.
— Похожа на твою вторую тетю…
Похожа на Лю Фэнь!
Но разве это могла быть Лю Фэнь?
Лю Фэнь была костлявой, темной и совсем не походила на женщину. Ван Цзиньгуй видела Лю Фэнь на прошлый Новый год — тогда та выглядела получше, но все же не настолько преобразилась.
Ся Дацзюнь велел Ся Хунбину остановиться. Неужели женщина в магазине — это Лю Фэнь?
Честно говоря, она была похожа не столько на Лю Фэнь, сколько на Ся Сяолань.
Лю Фэнь никогда не была такой; Ся Дацзюнь прожил с ней двадцать лет, разве мог он ошибаться?
В этот момент стоявшая рядом с ней женщина повернула голову, и у Ван Цзиньгуй едва не лопнули сосуды от волнения:
— Это же тетя Сяолань, по фамилии Ли, точно она!
— Кто еще мог появиться вместе с Ли Фэнмэй, если не Лю Фэнь?!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
