О делах на табачной фабрике Гуань Хуэйэ, разумеется, разузнала.
Этот двор принадлежал Чжоу Чэну, но Гуань Хуэйэ об этом не знала и думала, что это Кан Вэй помог.
Кан Вэй брал символическую арендную плату, которую Гуань Хуэйэ выплачивала из своей зарплаты. Она расспрашивала о распределении жилья на табачной фабрике не ради экономии на аренде, а потому что думала о семье Ши.
Она помогла Вэй Цзюаньхун и Ши Пину устроиться на табачную фабрику именно потому, что там были хорошие условия!
На фабрике построили новый жилой корпус, и квоты на квартиры точно были. Гуань Хуэйэ уже всё разузнала. В такой ситуации, как у семьи Ши, им полагалась двухкомнатная квартира.
Но, по мнению Гуань Хуэйэ, две однокомнатные были бы уместнее.
Она так и сказала старушке Ши:
— Сестра, подумайте сами. Если взять две соседние однокомнатные квартиры, то детям, когда они подрастут, будет удобнее, и при этом они смогут присматривать друг за другом.
Дело было не в каких-то грязных помыслах Гуань Хуэйэ, а в том, что обстоятельства семьи Ши были особенными. Что, если Ши Пин когда-нибудь сможет жениться? Но даже если и не сможет, не может же он жить в одной комнате с овдовевшей невесткой!
Умом он был неполноценен, но физически — взрослый парень, пойдут пересуды среди чужих людей.
Старушка Ши не знала, что и сказать, её глаза наполнились слезами от волнения.
Вот это была искренняя забота о семье Ши: встать на их место и понять, что им действительно нужно!
Ся Сяолань тоже считала, что Гуань Хуэйэ права. Пятерым тесниться в «двушке» хуже, чем разделиться на две маленькие квартиры. Позже, когда начнется жилищная реформа, семья Ши сможет приватизировать жильё. Неважно, однокомнатная это квартира или двухкомнатная, иметь собственное жильё в Пекине — это уверенность в завтрашнем дне на случай, если понадобятся деньги.
Эта уверенность будет не подарком от других, а тем, что семья Ши заработала сама. Такими деньгами распоряжаться удобно, и в таком доме живешь с полным правом!
— Тётя Гуань, лучше всего было бы получить две двухкомнатные квартиры. Кому мешает лишняя площадь? У старушки Ши ситуация особенная, неужели табачная фабрика не может пойти навстречу? Если две «двушки» не дадут, то хотя бы одну двухкомнатную и одну однокомнатную. Тётушка, у меня в семье есть те, кто занимается ремонтом, даже из однокомнатной можно сделать две комнаты.
Двухкомнатная — для Вэй Цзюаньхун с детьми и свекровью, а однокомнатная — для Ши Пина.
В будущем, когда дети вырастут и мальчику понадобится своя комната, он сможет переехать к Ши Пину в соседнюю квартиру.
Услышав это, старушка Ши замахала руками:
— Нет, нельзя нарушать правила фабрики! Нельзя!
Заменить одну «двушку» на две «однушки» фабрика, вероятно, согласится.
Но просить в дополнение к двухкомнатной ещё и однокомнатную — это против правил распределения. Не значит ли это заставить семью Чжоу влезать в долги перед другими людьми, пользуясь связями?
Это шло вразрез с принципами старушки Ши. Ей и так было неловко жить в доме, аренду которого оплачивала семья Чжоу, куда уж там вешать на них новые долги чести.
Гуань Хуэйэ всерьез обдумывала предложение Ся Сяолань.
Просить двухкомнатную — значит действовать по правилам.
Две «двушки» для семьи Ши на фабрике будут слишком сильно мозолить глаза. Если у всех сотрудников возникнет к ним неприязнь, общаться с коллегами будет тяжело. Но если попросить дополнительно «однушку», реакция не будет такой резкой — где это видано, чтобы деверь жил вместе с вдовой брата? Хоть Ши Пин и не блистал умом, он был официальным сотрудником фабрики. Хоть он и холост, почему бы ему не получить однокомнатную квартиру?
Только Гуань Хуэйэ собралась подробно разъяснить старушке Ши правила распределения жилья, как дверь открылась и вошла Вэй Цзюаньхун, её лицо раскраснелось:
— Матушка, мы же говорили, что пока не будем переезжать. Зачем ты снова заговорила о квартирах, да ещё позвала тётю Гуань и Сяо Лань?
Уроженцы Юго-запада не говорят «а-и» [тётя], они называют женщин на поколение старше себя «нян-нян».
Никто не знал, когда Вэй Цзюаньхун вернулась, но она явно подслушала большую часть разговора.
Старушка Ши смутилась:
— Цзюаньхун, почему ты вернулась? Тебе же сегодня на смену.
Вэй Цзюаньхун опустила голову. Если бы она не вернулась раньше времени, то и не встретилась бы с Гуань Хуэйэ и Ся Сяолань.
Говорили, что будут заботиться о семье Ши, а теперь, выходит, терпение кончилось? Всего-то несколько месяцев поплатили за аренду и уже не хотят?
Неужели жизнь Ши Кая не стоит даже этой жалкой аренды?
Вэй Цзюаньхун ответила невпопад:
— Матушка, а почему у наших ворот стоит легковой автомобиль?
Старушка Ши была в полном недоумении, а Ся Сяолань про себя вздохнула: по сравнению с их первой встречей Вэй Цзюаньхун очень сильно изменилась.
— Супруга Вэй, это я приехала на машине, скоро я её уберу.
Вэй Цзюаньхун так и предполагала, но, получив подтверждение от Ся Сяолань, всё равно была поражена — этот автомобиль был слишком красивым.
— Сяо Лань, ты же вроде ещё в университете учишься…
— Да, машину купила моя мама, я сегодня просто взяла её покататься.
Ся Сяолань не стала ничего скрывать. Она говорила прямо, не таясь от Вэй Цзюаньхун.
Ся Сяолань тоже хотела понять, что на уме у Вэй Цзюаньхун. Она давно знала, что Ши Кай погиб, спасая Чжоу Чэна. Даже если Вэй Цзюаньхун эмоционально не могла этого принять, Ся Сяолань могла её понять.
Если бы та с пренебрежением относилась к попыткам загладить вину со стороны Чжоу Чэна и свысока смотрела на помощь его семьи, Ся Сяолань уважала бы её за прямолинейность.
Если ты довольна или недовольна — так и скажи. Даже если прямо заявишь, что Чжоу Чэн по жизни должен семье Ши, это лучше, чем такая двусмысленность!
Семья Ся Сяолань, оказывается, может запросто купить автомобиль.
На душе у Вэй Цзюаньхун в этот момент было очень скверно.
Гуань Хуэйэ тоже заметила неладное:
— Сяо Вэй, я не считаю тебя чужим человеком. Что ты сама думаешь о распределении квартир? Я хочу услышать твоё мнение.
Старушка Ши поспешила вмешаться, но Вэй Цзюаньхун прижала руку свекрови:
— Матушка, сегодня тётя Гуань здесь, давайте всё проясним. Тётя Гуань, здесь жить очень хорошо. Этот двор такой же просторный, как у нас в деревне. Я знаю, что аренду платите вы. Скажите, сколько в месяц? Я буду отдавать вам эти деньги, только позвольте нам и дальше здесь жить, хорошо?
Старушка Ши решила, что невестка сошла с ума.
Аренда такого двора стоит несколько десятков юаней в месяц. На табачной фабрике условия хорошие, и Вэй Цзюаньхун со всеми надбавками может получать около сотни.
Отдавать половину зарплаты за аренду? Старушка Ши была против!
Она прекрасно понимала, что задумала невестка, и задрожала от гнева.
Конечно, Гуань Хуэйэ, услышав слова Вэй Цзюаньхун, даже бровью не повела:
— Квартира от фабрики — это то, на что ты и Ши Пин имеете полное право. Если вы не будете там жить, фабрика не оставит квартиру пустой, и вы просто упустите возможность. Но если ты хочешь остаться здесь, то живи, об аренде можешь не беспокоиться…
Гуань Хуэйэ, как и ожидалось, не собиралась брать деньги с Вэй Цзюаньхун.
Старушка Ши резко оттолкнула руку невестки:
— Цзюаньхун, как ты меня разочаровала! Ты хочешь нажиться на чужой доброте. Это позор для семьи Ши, позор для Ши Кая! Из-за тебя он и на том свете глаз не сомкнет!
Вэй Цзюаньхун не была мастером интриг. То, что так долго копилось у неё на душе, прорвалось наружу.
В мгновение её глаза наполнились слезами, а голос задрожал от обвинения:
— …Матушка, откуда вам знать, что Ши Кай…
Вэй Цзюаньхун разрыдалась.
Она хотела сказать, что Ши Кай не должен был умирать.
У Гуань Хуэйэ глаза тоже увлажнились, и Ся Сяолань было не по себе.
— Сестра, Сяо Вэй права, это меньшее, что мы можем сделать…
Старушка Ши схватила Гуань Хуэйэ за руку:
— Думаете, я не знаю? Давно всё знаю… Сестрица, такова была судьба Ши Кая. Он погиб за Родину. Государство выплатило пособие, устроило на работу Цзюаньхун и Ши Пина. Государство поступило по совести с семьей Ши, никто нам ничего не должен!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
