Черт, эта дрянная баба, к нему она относится совсем не так, как к остальным.
Разве он не красавчик?
Или у него недостаточно денег?
— Есть у меня сострадание или нет — тебя не касается! Ся Сяолань, мое прежнее предложение все еще в силе. Видя, как активно ты ищешь себе нового богатого и влиятельного «спонсора», тебе тем более стоит подумать над моими словами. В материковом Китае связи между чиновниками слишком тесные. Если тебя бросит нынешний парень, то из-за его семейного положения мало кто захочет строить с тобой серьезные отношения. Но Гонконг — это свободная и открытая благодатная почва… Положила глаз на Тан Юаньюэ из «Мэй Хуа»? В Гонконге полно вариантов того же уровня, что и он.
На террасе, где только что было тихо, с приходом Ду Чжаохуэя даже воздух стал казаться грязным.
Ся Сяолань была просто в оторопении: мало того, что семья Ду занимается контрабандой, так Ду Чжаохуэй еще и не прочь подработать сутенером!
Ся Сяолань не стала церемониться с молодым господином Ду и тут же ответила его же словами:
— Ищу я «спонсора» или нет — тебя это тоже не касается!
Она даже не стала утруждать себя притворными оправданиями — Ся Цзыюй действительно нашла приют у Ду Чжаохуэя.
Ся Сяолань решительно не о чем было говорить с Ду Чжаохуэем; она лишь прощупывала почву, да и оставаться наедине на террасе с богатым сынком, связанным с криминалом, было не лучшей затеей. Ду Чжаохуэй аж задохнулся от возмущения, а Ся Сяолань, воспользовавшись моментом, откинула оконную штору и быстро ушла.
На приеме по-прежнему стоял гул, Лю Юн спустился со второго этажа.
Заметив, как Ся Сяолань и Ду Чжаохуэй один за другим заходят с террасы, причем Ду Чжаохуэй жутковато ухмыляется, Лю Юн встревожился:
— Сяо Лань, ты в порядке?
Ся Сяолань покачала головой:
— Все хорошо. Дядя, у вас есть какие-нибудь результаты?
Лю Юн и сам пребывал в легком замешательстве. Все это напоминало Новый год в деревне Цицзиньцунь: в комнате вели беседу несколько человек, Тан Хунэн позвал его, представил парой слов и оставил в сторонке.
Лю Юн сначала подумал, что ему снова предложат какой-нибудь проект, который «Юаньхуэй» не потянет, а он не хотел оставаться в еще большем долгу перед Тан Хунэном.
Но все оказалось не так, как он предполагал.
— Просто представили нескольким людям, я узнал только менеджера Хо, потом секретарь Пэн сказал, что какой-то иностранный бизнесмен хочет видеть мэра Тана, и мы, разумеется, тактично удалились.
Иностранный бизнесмен?
Ся Сяолань насторожилась: не тот ли это господин Уилсон?
Пока они разговаривали на террасе, кто-то как раз позвал Уилсона, упомянув в разговоре мэра Пэнчэна, и по времени все сходилось.
Иностранцев было много, но тот, кто может вести прямой диалог с Тан Хунэном, наверняка планирует инвестиции немалого масштаба.
Похоже, этот господин Уилсон — фигура влиятельная.
Ся Сяолань не то чтобы жалела об упущенной возможности «зацепиться» за него — если стороны не равны, никакого сотрудничества не выйдет.
Ей и Лю Юну стоило обратить внимание на мелких коммерсантов.
Ся Сяолань только собиралась что-то сказать, как вдруг увидела того, кого совсем не ожидала здесь встретить.
По лестнице спускался Цзи Цзяньюань в парадном костюме. Ся Сяолань уже давно не видела однокурсника Цзи таким элегантным. С тех пор как Цзи Цзяньюань решил стать экономически независимым, обремененный долгом в несколько десятков тысяч долларов, он явно не мог позволить себе обновки. Встречают по одежке, и хотя Цзи Цзяньюань не обладал такой божественной красотой, как Чжоу Чэн, который выглядел бы статно даже в мешковине, поношенная одежда заметно портила его облик. Его внезапное появление на инвестиционном приеме в Пэнчэне, да еще и при полном параде, выглядело очень странно.
Ся Сяолань вспомнила, как перед экзаменационной сессией заходила к Цзи Цзяньюаню, чтобы передать ему сберегательную книжку Тан Хунэна.
Что тогда сказал Цзи Цзяньюань? Что у него будет высокооплачиваемая подработка?
— Дядя, я увидела однокурсника, это тот самый сын дяди Тана.
Лю Юн не был знаком с Цзи Цзяньюанем, но даже если бы это был обычный сокурсник, а не сын мэра, игнорировать его было нельзя.
— Иди поздоровайся, я подожду тебя здесь.
…
— Цзи Цзяньюань, что ты здесь делаешь?
Ся Сяолань отклонила несколько попыток завязать знакомство, прежде чем подойти к нему.
Цзи Цзяньюань вооружился маленькой вилочкой и истязал булочку на фуршетном столе — он истыкал ее всю дырками, но так и не отправил в рот.
Ся Сяолань решила, что он злится.
Заметив Ся Сяолань, Цзи Цзяньюань не удивился.
— А я думал, ты уже ушла.
— Ты меня давно заметил?
Цзи Цзяньюань кивнул.
Ся Сяолань и сама по себе была красавицей, а после тщательных сборов на сегодняшнем вечере она просто сияла. Цзи Цзяньюань мог положить руку на сердце: взгляды всех мужчин в зале так или иначе задерживались на ней.
По сравнению со спутницами некоторых иностранцев, Ся Сяолань была одета слишком скромно — на шее, запястьях и в ушах не было даже намека на украшения. Но при такой красоте драгоценности ей, казалось, и не требовались.
— Наверное, думаешь, как я здесь оказался? Думаешь, на словах заявлял, что ухожу из семьи Цзи и мне не нужны деньги отца, а сам притащился на инвестиционный прием, организованный правительством Пэнчэна, чтобы воспользоваться его статусом, привлечь внимание или даже найти способ подзаработать?
Ся Сяолань покачала головой:
— О чем ты болтаешь? Что вообще произошло!
Вид у него был такой, будто он получил сильное потрясение.
Если бы не добрые чувства к Тан Хунэну, Ся Сяолань не стала бы тратить силы на то, чтобы приводить в чувство этого колючего сокурсника.
Кто в юности не страдал максимализмом?
Цзи Цзяньюань сейчас вел себя как типичный подросток, у которого переходный возраст просто немного запоздал.
Чжоу Чэн был всего на два года старше его, но уже давно прошел через испытания жизнью и смертью на поле боя. Цзи Цзяньюань же был саженцем, выращенным в оранжерее: с виду крепкий, но внутри очень хрупкий.
Отлично, она снова нашла повод для сравнения в пользу своего парня.
Цзи Цзяньюань наконец оставил в покое несчастную булочку:
— Помнишь, я говорил, что Цяо Чжи пригласил из Америки одного богача? На самом деле этот богач — дядя Цяо Чжи, он управляет семейной компанией. Цяо Чжи неизвестно как уговорил его инвестировать в Китай и особенно рекомендовал Пэнчэн. Его зовут Харолд, он проницательный делец с двумя обличиями. Поверив уговорам Цяо Чжи, по прибытии в Китай он обманом спровадил того на север, а сам приехал в Пэнчэн… Я попал на этот прием только благодаря Харолду. Та высокооплачиваемая подработка, о которой я говорил, — это быть сопровождающим Харолда.
Но что тут такого, из-за чего стоило так злиться?
Постойте, ведь платить Цзи Цзяньюаню должен был Цяо Чжи?
А в итоге американский богач бросил Цяо Чжи и привез Цзи Цзяньюаня в Пэнчэн.
Ся Сяолань сменилась в лице:
— Он слишком тебе доверяет.
Цзи Цзяньюань должен быть верен тому, кто платит деньги, к тому же Цяо Чжи — парень Цзи Я. Посторонние не могли знать, что Цзи Цзяньюань разругался с матерью. Американский торговец по имени Харолд проявил к нему чрезмерное доверие, а когда дела идут слишком гладко — жди подвоха!
— Я и сам так думал. Пару дней даже ходил довольный собой.
Он и правда решил, что просто понравился человеку, и Харолд почувствовал к нему симпатию с первого взгляда.
Сейчас он понял, насколько его мысли были детскими и нелепыми. Наивность Цзи Цзяньюаня нанесла удар по его же самолюбию.
Ся Сяолань мгновенно все поняла:
— И в итоге ты обнаружил, что Харолд с самого начала знал о твоих отношениях с дядей Таном. Он бросил Цяо Чжи, но взял с собой тебя именно поэтому…
Что тут скажешь.
Молодежи нужно обжечься несколько раз, чтобы перестать расстраиваться из-за подобных вещей.
У расчетливого бизнесмена в каждом действии есть цель. Какая там симпатия с первого взгляда — только выгода имеет значение!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
