Семья Чжу была многочисленной и влиятельной, ее члены работали в самых разных ведомствах и отделах, и в глазах жены Ху Юнцая это уже была в высшей степени выдающаяся семья.
Ся Сяолань и раньше доводилось иметь дело с руководством; такие, как отец Чжу Фана, в сравнении с ними действительно считались лишь мелкими чиновниками.
Мелкими они были лишь относительно ее статуса в прошлой жизни, а для нынешней Ся Сяолань они представляли серьезную угрозу. Родственники семьи Чжу были распределены по всем ведомствам и отделам — разве трудно им прижать частника?
Дело принимало скверный оборот, но она ничуть не жалела, что проучила мать Чжу Фана.
Когда тебя так нагло обижают, разве можно не дать сдачи?
Если семья Чжу действительно затаит на нее злобу, Ся Сяолань придется встречать удар во всеоружии. В бизнесе не бывает всегда гладкого пути, и она воспринимала семью Чжу лишь как испытание на пути к успеху… Место для торговли действительно нужно сменить: если вечно стоять на одном и том же пятачке, нажить неприятности проще простого.
Изначально Ся Сяолань не планировала так быстро открывать стационарный магазин, но из-за скрытой угрозы со стороны семьи Чжу ей действительно стоило поскорее покончить с «партизанской войной».
Открытие магазина требовало оформления документов. С лицензией на ведение предпринимательской деятельности другим будет сложнее чинить препятствия. Хотя, возможно, так им будет даже легче ее достать: стационарную лавку не свернешь в один миг — как говорится, монах может убежать, но монастырю никуда не деться.
По сравнению с хлопотами по открытию магазина, уличная торговля была куда опаснее.
В те времена еще не существовало «чэнгуаней», которых так боятся уличные торговцы в будущем. Кто же тогда занимался управлением городом? Благоустройство, промышленно-торговая администрация, санитарный надзор, транспортники… и даже полиция с мэрией — любое ведомство могло вмешаться. Каждый вершил закон по-своему, держа торговцев в ежовых рукавицах.
Ся Сяолань снова порадовалась, что не открыла закусочную.
Торговля едой кажется делом самым простым, но на самом деле там нужно учитывать гораздо больше нюансов. Разве одного мастерства достаточно, чтобы заработать? А что, если гость отравится? Что, если придут хулиганы вымогать деньги или устраивать беспорядки? Для продажи одежды не требуется идеальная санитария, а в закусочную может вломиться кто угодно и «пнуть» посильнее. И речь не только о проверках из торгового отдела — даже санстанция заставит тебя покорно ползать на коленях.
С этой точки зрения то, что семья Ся Цзыюй сумела открыть две процветающие точки прямо у ворот Первой уездной школы Аньцина, свидетельствовало об их немалых способностях. Ся Сяолань догадывалась, что у «Закусочной Чжан» определенно есть покровитель. Если деревенщина без связей приедет в город вести дела, разве окружающие не позавидуют твоим заработкам? Вымогательство со стороны бандитов — обычное дело, а порой могут и вовсе отобрать бизнес, и ничего не поделаешь.
Ся Сяолань знала далеко не всё. У «Закусочной Чжан» действительно был покровитель, и им был директор Сунь из Первой уездной школы Аньцина.
Директор Сунь присматривал за закусочной не ради денег или выгоды — ему просто нравились такие прилежные ученики, как Ся Цзыюй.
Все, кто мог поступить в университет, считались хорошими учениками; а если они при этом стремились к знаниям, невзирая на бедность, то такой образ Ся Цзыюй не мог не импонировать директору Суню.
Он помог Чжан Цуй договориться о бойком месте у ворот школы после того, как однажды увидел, как двое лоботрясов опрокинули ее прилавок. Бульон разлился по земле, Чжан Цуй рыдала, причитая, что она никчемная мать, а Ся Цзыюй, только что получившая из рук директора Суня стипендию, сидела на корточках и помогала своей матери-крестьянке собирать миски, сквозь слезы говоря, что бросает учебу. Обе женщины рыдали в голос.
Как же можно было бросать? С такими-то оценками у Ся Цзыюй были огромные шансы поступить в университет!
Директор Сунь прогнал хулиганов и спросил Ся Цзыюй, чем он может помочь.
Ся Цзыюй была на редкость рассудительной и не стала выдвигать требований, но и о прекращении учебы больше не заговаривала. Позже директор Сунь еще несколько раз встречал Чжан Цуй; он видел, как нелегко приходится женщине, в одиночку содержащей дочь на доходы от лотка.
Тогда Ся Цзыюй училась в первом классе старшей школы. В 1980 году в уездном городке уличных торговцев было мало, денег у людей негусто, и дела у лотка шли не слишком бойко. Директор Сунь тогда даже рассердился: неужели в семье Ся больше никого нет?
Позже, узнав ситуацию со стороны, он выяснил, что большая семья Ся была против того, чтобы Ся Цзыюй продолжала учиться — ведь она девочка. Мать и дочь не получали от родни никакой поддержки.
— Разве девочки не могут поступать в университеты?
Вернувшись домой, директор Сунь именно так и сказал, окончательно приняв к сердцу трудности этой прилежной и скромной ученицы. В прошлом году, когда Ся Цзыюй перешла в выпускной класс, результаты ее пробных экзаменов стали нестабильными. Чтобы Ся Цзыюй могла полностью сосредоточиться на учебе, директор Сунь наконец вмешался: наискосок от школы пустовали два помещения, и директор решил, что Чжан Цуй пора превратить свой лоток в полноценный магазин.
Если бы не забота об успехах Ся Цзыюй, директор Сунь ни за что бы в это не ввязался.
Впрочем, время для открытия магазина у Чжан Цуй явно созрело, поэтому помощь директора оказалась эффективной. За два года борьбы Чжан Цуй не только отточила мастерство приготовления закусок, но и накопила капитал для открытия заведения.
Дела в «Закусочной Чжан» шли в гору, Ся Цзыюй не беспокоилась о средствах к существованию, и ее успеваемость стабилизировалась.
В этом году она и вовсе поступила в Пекинский педагогический институт — настоящий бакалавриат, заставив директора Суня почувствовать, что он помогал не зря. Директор ключевой школы уезда — должность не самая высокая, но даже руководители управления образования уезда не пользовались такой популярностью, как директор Сунь. Если не считать его бывших учеников, у кого сейчас нет детей, которым нужно поступать в вуз?
Если не сын или дочь, то племянники. О «Закусочной Чжан» ходатайствовал лично директор Сунь, поэтому после открытия никто не смел чинить им препятствий. Сам директор не искал выгоды, он делал это совершенно искренне, желая помочь талантливой ученице из бедной семьи.
Конечно, играло роль и то, что родные Ся Цзыюй были людьми тактичными и не создавали проблем, прикрываясь его именем.
И вот теперь Ся Чанчжэн снова пришел с подношениями. Директор Сунь решил, что у них возникли какие-то затруднения, о которых неловко говорить прямо. В первый день принесли свиную ногу, во второй — бараньи ребрышки, в третий — гуся… Перед такими «деревенскими» дарами директор Сунь устоять не мог.
К тому же визиты стали такими частыми, что дело, беспокоившее семью Ся Цзыюй, обещало быть нешуточным.
Директору Суню пришлось поторопить жену, чтобы та наконец вмешалась. Супруга директора сходила в «Закусочную Чжан» поесть, но Чжан Цуй так и не призналась, о чем хочет попросить. Зато жена директора вернулась домой, наслушавшись сплетен:
— Старый Сунь, оказывается, еще кто-то из семьи Ся поступил в нашу Первую школу. Это двоюродная сестра Ся Цзыюй.
Директор Сунь не понял: неужели Ся Чанчжэн так часто носит подарки лишь для того, чтобы он присмотрел за племянницей?
На душе у директора стало неприятно — что-то не припомнится, чтобы семья Ся так пеклась о самой Ся Цзыюй в свое время.
Его жена замялась:
— Семья Ся пребывает в смятении. Сестра Ся Цзыюй поступила в школу, но с этим ребенком… есть определенные проблемы.
В чем же заключались эти проблемы? В том, что она обожает строить козни Ся Цзыюй.
Чжан Цуй держалась очень смиренно, умоляя директора Суня присматривать за девочкой. Она говорила, что племянница в прошлом часто сворачивала не туда, и теперь, когда она наконец взялась за ум, нельзя позволить ей снова встать на скользкую дорожку. Жене директора было неприятно это слушать: выходит, они приняли в школу девицу легкого поведения?
— Не испортит ли она атмосферу в подготовительном классе?
Там ведь сплошь горячие молодые парни, как им устоять перед соблазнами со стороны соученицы? Лицо Чжан Цуй исказилось от тревоги; она сказала, что видела, как племянница ходит повсюду в паре с каким-то учеником. Дословно Чжан Цуй выразилась так: «Нельзя же позволить ей губить чужих детей», отчего у жены директора сердце ушло в пятки.
Судя по тону, погубила она уже не одного?
Тут же встряла дочка из семьи Ся, помогавшая в закусочной, и без обиняков выложила все о «подвигах» Ся Сяолань.
Жена директора, заранее расположившись к Чжан Цуй и остальным, охотно поверила. Услышав, что Ся Сяолань ведет аморальный образ жизни, не уважает старших дома, подбила родителей на развод, а потом непонятно как умудрилась поступить в Первую уездную… Было бы странно, если бы жена директора прониклась к ней симпатией.
Директор Сунь, выслушав всё это, тоже был весьма недоволен, однако сохранил благоразумие:
— Подожди, я сначала разузнаю ситуацию об этой ученице.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
