Утром в день рождения Ся Сяолань Лю Фэнь, как и ожидалось, сварила ей миску «лапши долголетия».
Порция досталась не только Ся Сяолань, Чжоу Чэна тоже не обделили.
Предвзятая будущая тёща даже положила в миску Чжоу Чэна лишнее яйцо-пашот. Стоило Ся Сяолань лишь бросить взгляд на его порцию, как Чжоу Чэн совершенно сознательно переложил лишнее яйцо ей.
Лю Фэнь и смех и грех:
— Ах ты, девчонка! Чжоу Чэн — мужчина, у него и аппетит побольше.
— Тётя, всё самое лучшее в доме я обязательно должен отдавать Сяо Лань.
Разве дело в яйце? Дело в статусе в семье!
Жажда жизни у Чжоу Чэна была крайне сильна; завидев смешинки в глазах Ся Сяолань, он понял, что та явно довольна ответом.
Подумаешь, одно яйцо! Сейчас не те времена, когда от бедности нечего было есть, зачем на этом экономить?
Гун Ян, опустив голову, молча ел лапшу. Похоже, отношения — штука сложная. Если хочется яйцо, почему бы просто не сварить побольше? Эти их бесконечные уступки были совершенно непонятны одинокому Гун Яну.
«Одинокому псу» не понять смекалки Чжоу Чэна. Отказавшись от одного яйца, он и невесту порадовал, и перед будущей тёщей свою позицию обозначил. А Гун Ян не понимает — потому и ходит в бобылях, поделом ему.
После утреннего случая с яйцом Лю Фэнь садилась в поезд со спокойной душой.
— Вам редко удается увидеться, так что побудь с Сяо Лань, погуляйте где-нибудь эти несколько дней.
Поезд тронулся. Лю Фэнь сунула в карман Чжоу Чэну конверт. На ощупь тот сразу понял, что внутри деньги. Хотел было вернуть, но она уже закрыла окно.
Ся Сяолань взглянула на него:
— Недоел ты одно яйцо, а мама моя в каком убытке!
И впрямь, разве не в убытке? Перед отъездом Лю Фэнь всучила Чжоу Чэну тысячу юаней — хотела, чтобы тот как следует развлёк Ся Сяолань, и при этом переживала, хватит ли у будущего зятя собственных средств. Ох уж эта тёща, обо всём сердце изболелось.
Лю Фэнь возвращалась в Пекин, а Гун Ян отправлялся в Янчэн — пути у них были разные, и рейсы, соответственно, тоже. Поезд Лю Фэнь ушёл, а Гун Ян всё ещё ждал своего.
Глядя на то, как Чжоу Чэн получил увесистый «красный конверт», Гун Ян искренне восхитился: «Оказывается, и так можно! Моё почтение, беру на заметку!»
Чжоу Чэн не обратил внимания на завистливый взгляд Гун Яна и протянул конверт Ся Сяолань:
— У меня же есть зарплата, без денег не останусь.
Ся Сяолань не приняла конверт:
— А помнишь, что ты сказал, когда бабушка Чжоу отдала мне сберкнижку? Мама дала эти деньги тебе, вот и бери.
Бабушка Чжоу выложила Ся Сяолань все свои сбережения, и тогда Чжоу Чэн велел ей не обременять себя мыслями — мол, пользуйся, а позже они вдвоём отблагодарят её ещё больше. Теперь же, когда Лю Фэнь выдала «субсидию» Чжоу Чэну, Ся Сяолань, естественно, не собиралась её забирать.
Выгребать всё до копейки из карманов своего мужчины — Ся Сяолань на такое была не способна. Все здесь взрослые люди, неужели Чжоу Чэн не имеет права распоряжаться собственными деньгами? Крупные вклады и так доверены ей, и если она заберёт даже такую мелочь, это будет просто бесчеловечно.
Чжоу Чэн не стал настаивать, он был даже рад. Если бы тёща его не любила, она бы не стала втихаря совать ему деньги.
Хоть эти двое и не обнимались, Гун Ян чувствовал себя крайне неуютно:
— Госпожа директор Ся, я и сам подожду, не маленький, не потеряюсь.
Шли бы они уже по своим делам, а то от их проводов у Гун Яна был один стресс. Впрочем, оно и верно: Гун Ян всё-таки выпускник университета, да и в дальние поездки отправляется не впервые.
Чжоу Чэну тоже хотелось остаться с Ся Сяолань наедине. Попрощавшись с «электрической лампочкой», они вышли с вокзала. Чжоу Чэн взял Ся Сяолань за руку, и на этот раз она не сопротивлялась.
— Ну говори, куда мы теперь?
Сегодня был день рождения Ся Сяолань, и Лю Фэнь, приготовив утром лапшу, уже поздравила дочь. На часах был полдень, а Чжоу Чэн до сих пор никак не проявил себя и сохранял невозмутимый вид, что Ся Сяолань казалось весьма подозрительным.
— Сегодня тебе нужно просто идти за мной. Ни о чём не беспокойся и ни о чём не думай.
Чжоу Чэн так и лучился уверенностью, и Ся Сяолань стало любопытно. Что ж, на этот раз она его послушается. Ей тоже хотелось расслабиться денёк-другой: вечно она в делах, пора бы и себе устроить каникулы!
Чжоу Чэн заранее вызвал такси, которое отвезло их к пристани. У причала стоял небольшой пассажирский теплоход. Над рекой поднималась влажная дымка, даря глоток прохлады в удушливый зной Цзянчэна.
— Мы поплывём по Янцзы?
Ся Сяолань поднялась на борт и обнаружила, что на палубе нет ни души. Стоял лишь большой солнцезащитный зонт, под которым примостились стол и два стула.
— А где все?
Чжоу Чэн отодвинул стул:
— В такую жару все, небось, попрятались и не выходят.
Судно тронулось. На этом этапе Ся Сяолань ещё не почуяла неладного. Спустя некоторое время официантка принесла нарезанные фрукты. Охлаждённый арбуз, ломтики груш и виноград — Ся Сяолань с непередаваемым удовольствием устроилась в кресле.
Стояла жара, но стоило теплоходу набрать ход, как над рекой поднялся ветерок. Влажный воздух вместе с ледяными фруктами разогнали зной. Наблюдая за проплывающими мимо пейзажами Цзянчэна, Ся Сяолань и впрямь осталась довольна:
— Чжоу Чэн, мне очень нравится твой подарок!
Как и мамина лапша, эта речная прогулка с Чжоу Чэном принесла ей много радости. Подарок требовал не только выдумки, но и времени. Денег у Чжоу Чэна хватало, а вот со свободным временем было туго, так что возможности провести его с ней было более чем достаточно для счастья.
Чжоу Чэн лишь улыбнулся, ничего не ответив. Теплоход обогнул Цзянчэн, но не причалил к пристани, а напротив — направился вниз по течению. Наконец Ся Сяолань заподозрила неладное. На палубе было слишком тихо.
Даже если остальные пассажиры спали после обеда, за несколько часов они уже должны были проснуться. Всё это время, кроме официантки, изредка приносившей фрукты и закуски, на палубе царила тишина, и были только они с Чжоу Чэном. Неужели другие гости настолько покладисты, что сидят по каютам, не производя ни звука?
— Ты что-то от меня скрываешь?
— А это ты должна выяснить сама. Прогуляйся по судну.
Чжоу Чэн напустил туману. Ся Сяолань, не обращая на него внимания, спустилась вниз. Никаких других пассажиров там не было: только команда, обслуживающий персонал и повара. На всём теплоходе гостями были только она и Чжоу Чэн. Чжоу Чэн совсем с ума сошёл — он зафрахтовал целое судно?
Ся Сяолань решила, что это и есть предел безумства. Однако теплоход продолжал идти вниз по течению, и никаких признаков возвращения не было. Тогда она поняла: «безумство» Чжоу Чэна только начинается.
— Чжоу Чэн, скажи мне честно, куда идёт этот теплоход?
— Как насчет Шанхая? Ты ведь там ещё не была.
На теплоходе из Цзянчэна в Шанхай? Путь вниз по течению займёт дня два или три. И всё это время они с Чжоу Чэном будут на борту? Да чем это отличается от круизов на несколько дней в будущем!
Ну, отличия всё же были: это обычное пассажирское судно, лишённое роскоши круизных лайнеров. Но на дворе восемьдесят пятый год, где бы Чжоу Чэн нашёл туристический лайнер? Впрочем, важно ли, как выглядит судно, когда на всём борту только они вдвоём? Важно лишь то, что Чжоу Чэн вложил в организацию этого путешествия столько сил и души. Важно то, что они вместе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
