Спрашивала дорогу, конечно же, Ся Сяолань.
Она проделала весь путь из Янчэн до аэропорта Цзяньцяо без единой передышки.
Сойдя с самолета, Ся Сяолань поймала такси и поехала прямо к жилому корпусу для семей сотрудников столичного проектного института. В такую жару, обвешанная тюками и сумками, она не желала делать ни единого лишнего шага.
Гэ Цзянь расплатился с водителем и вышел с заднего сиденья.
Вещей было так много, что они не поместились в багажнике, и ими пришлось забить всё заднее сиденье.
Таксист попался отзывчивый и принялся помогать Гэ Цзяню выгружать багаж.
— На шестой этаж? Вам самим будет тяжело, давайте я помогу поднять.
Гэ Цзянь тут же протянул водителю пачку сигарет:
— Вот, спасибо вам огромное!
Ся Сяолань проворчала:
— О чем только думал этот проектный институт? Неужели при распределении квартир нельзя было учесть, что Мао-лао уже в годах? Разве пожилому человеку пристало жить на шестом этаже?
Ся Сяолань еще официально не была зачислена в ученицы, но уже начала проявлять заботу.
Она пожаловалась без задней мысли, однако заметила, что та женщина, которая только что указывала дорогу, внезапно покраснела.
Если бы та не видела Ся Сяолань впервые, то наверняка решила бы, что девушка издевается над ней специально — будто «тычет пальцем в лысину монаха», упрекая в непочтительности к старикам.
Но Ся Сяолань этого не заметила.
У женщины на лице не было написано, что она невестка Мао Каншаня.
Вместе с Гэ Цзянем и таксистом Ся Сяолань как раз управилась с вещами.
Когда они начали подниматься, соседи, привлеченные шумом, не выдержали. Одна из женщин схватила жену Мао Гоушэна за руку:
— Это что, подношения твоему свекру несут?
Жена Мао Гоушэна сама пребывала в крайнем недоумении. С таким скверным характером, как у Мао Каншаня, — и чтобы кто-то нес ему подарки? Редкое зрелище.
— Не болтай чепухи! Даже если это подарки, старик бы их вмиг вышвырнул!
И это была правда. О тяжелом нраве Мао Каншаня знал весь жилой городок.
Послышался глухой топот шагов по лестнице.
Затем — стук в дверь и вежливые приветствия.
Мао Каншань впустил гостей внутрь.
«Ой, — подумали соседи, — столько времени прошло, а вещи обратно в коридор не вылетают?»
Жене Мао Гоушэна не сиделось на месте. Эта гора вещей наверняка стоила немалых денег, и их до сих пор не выбросили!
«Старик сегодня явно не в себе, надо поскорее вернуться домой и рассказать всё Го Шэну».
Любопытство по поводу личности Ся Сяолань буквально сжигало невестку Мао.
Впрочем, и всему дому было не менее интересно!
…Шестой этаж.
Раздался стук в дверь. На пороге с лучезарной улыбкой стояла Ся Сяолань. Сказать по правде, Мао Каншань испытал облегчение.
Он уже велел супруге приготовить обед. Если бы Ся Сяолань передумала на полпути и не явилась на поклон к наставнику, Мао Каншань чувствовал бы себя крайне неловко.
Лишь увидев её в дверях, старик окончательно успокоился.
Но когда он заметил за её спиной двух мужчин с огромными узлами и сумками, Мао Каншань немного рассердился:
— Это еще что такое?
Ся Сяолань ответила с полной уверенностью:
— Мао-лао, я впервые пришла в ваш дом, как я могла явиться с пустыми руками? Здесь и дары в честь вступления в ученичество для вас, и подарки для матушки-наставницы.
Как можно было выбросить дары ученика?
К тому же Ся Сяолань упомянула, что принесла подарки и для Сун Дяньян.
Пользуясь замешательством Мао Каншаня, Ся Сяолань уже распорядилась заносить вещи в квартиру.
Гостиная, и без того крошечная, теперь из-за груды вещей стала казаться совсем тесной.
Ся Сяолань нахмурилась. У Нин Яньфаня была огромная мастерская, а Мао Каншань, ничуть не уступающий ему в славе, ютился в такой клетушке. Провинциальный проектный институт не только поселил его на шестом этаже, но и выделил столь скромное жилье… Глядя на непритязательную обстановку дома Мао, Ся Сяолань почувствовала горечь.
Разумеется, при первом визите она промолчала.
Сун Дяньян, хлопотавшая на кухне, вышла на шум, когда Ся Сяолань уже закончила заносить вещи.
Старушка тоже никогда не видела ничего подобного.
Бывало, люди приходили просить Мао Каншаня о делах, но никто и никогда не приносил столько всего.
— Старик Мао, что происходит?
Сам Мао Каншань еще не до конца пришел в себя.
Ся Сяолань, будучи человеком общительным и легким, заговорила ласково и приветливо:
— Матушка-наставница, я — Сяо Лань, новая ученица Мао-лао. Поскольку я у вас впервые, привезла вам с учителем немного наших местных деликатесов.
Что?
Вся эта гора коробок в гостиной — «местные деликатесы»?
Сун Дяньян была грамотной. На полу стояли два ящика: на одном было написано «Маотай спецзаказа», на другом — сигареты «Чжунхуа».
Остальные картонные коробки и мешки были плотно запечатаны, так что не разобрать, что внутри.
Но у Сун Дяньян был чуткий нюх. Несмотря на упаковку, она почувствовала сладкий аромат фруктов и запах сушеных морепродуктов. Фрукты и сушеные дары моря — это одно, но «Маотай» производят в провинции Гуйчжоу, а сигареты «Чжунхуа» — в Шанхае. Никак нельзя было назвать их «местными деликатесами» её родного края.
У кого это родина раскинулась одновременно и в Гуйчжоу, и в Шанхае?
Ся Сяолань с улыбкой спросила:
— Матушка, что вкусненькое вы готовите? Простите за беспокойство, в такую жару вам пришлось стоять у плиты.
Из кухни потянуло ароматом, и Сун Дяньян вдруг вспомнила про рыбу на сковороде!
— Сяо Лань, верно? Ты присаживайся пока. Проголодалась, небось, с дороги? Скоро будем обедать.
Внимание Сун Дяньян переключилось на хозяйство.
Но Мао Каншаня было не так просто провести.
Понимая, что кругом за стенами живут коллеги, Мао Каншань понизил голос:
— Ся Сяолань, ты это специально сделала?
Ся Сяолань кивнула:
— У вас действительно глаз-алмаз. Я и вправду сделала это намеренно. Раз я с такой помпой доставила дары наставнику, у вас уже не будет возможности пойти на попятную. Теперь все знают, что я ваша ученица.
Мао Каншань некоторое время смотрел на девушку, а затем вздохнул:
— Отказаться я не могу, но внакладе останешься ты. Ты хоть понимаешь, скольких людей я восстановил против себя? Выбрав меня в учителя, ты в будущем…
Он махнул рукой. Будь перед ним хоть редкий талант, хоть денежный мешок — у Мао Каншаня вмиг пропало настроение.
Если он ценил Ся Сяолань, то не должен был портить ей жизнь.
Ся Сяолань же всё просчитала заранее.
Раз уж мать Нин Сюэ смотрела на неё свысока, Ся Сяолань ни за что на свете не пошла бы в ученицы к Нин Яньфаню.
«Северный Нин, Южный Мао» — Мао Каншань и Нин Яньфань были одинаково знамениты и талантливы. Просто Мао Каншань не обладал гибкостью Нин Яньфаня; его язык был подобен петарде, и он многих задел за живое, но Ся Сяолань это не пугало.
Став ученицей Мао Каншаня, она получит наставления мастера.
Став ученицей Мао Каншаня, она решит свои нынешние проблемы.
Ся Сяолань считала естественным, что за любые выгоды нужно платить соответствующими трудностями.
— Мао-лао, я всё обдумала. В жизни не бывает так, чтобы получать только выгоду и не платить за это. Сейчас ваша помощь для меня — как своевременный дождь, как уголь в снежную пору. Если же у вас в будущем возникнут проблемы, я возьму их на себя!
Ся Сяолань высказалась прямо и грубо.
Мао Каншань не знал, радоваться ему или злиться.
Ся Сяолань не рассыпалась в восторгах перед ним.
Не притворялась, чтобы показать свою преданность… нет, её преданность выражалась в этой груде подарков в гостиной.
Она была человеком приземленным, но Мао Каншаню приглянулась именно эта её искренность, не скрытая масками.
Его самого слишком часто предавали лицемеры, чьи речи были сладки, а в рукаве был спрятан кинжал.
Пусть даже Ся Сяолань — «честный делец», по крайней мере она не притворяется, и Мао Каншань видит её насквозь.
Может быть, на этот раз он не ошибся в человеке?
Мао Каншань тяжело опустился на стул:
— Хорошо! Раз ты не боишься, то и я не стану оглядываться назад. То, что обещал, я обязательно выполню. У меня, как у наставника, нет особых правил. А теперь — бей челом и подноси чай. Как только я выпью твой чай, узы наставника и ученика между нами будут закреплены!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
