— …Тогда скажите, Гуань Шаншу, почему вы решили стать чиновником?
— А?
— Будь вы обычным человеком, Гуань Шаншу, вы наверняка могли бы жениться на прекрасной девушке. Взять в жёны красивую и нежную невесту, завести милых детей, днём пахать поле, а вечером… вечером пить столько вина, сколько пожелаете. Разве это не была бы беззаботная и счастливая жизнь? Зачем вы бросили всё это, усердно учились и потратили огромные деньги, чтобы сдать трудные экзамены на чиновника? И к тому же работать, постоянно споря с Оуян Шиланом, не имея возможности даже выпить вволю? Если бы вы не стали чиновником, то могли бы жить вполне достойной жизнью. И вам не пришлось бы состязаться в питье с девчонкой в таком месте… Уф!
Гуань Шаншу прищурил слегка затуманенный взгляд и, не желая сдаваться, одним глотком осушил свою чашу.
Оуян Шилан, прислушиваясь к их разговору, молча подливал вино в их чаши.
— Я-то думал, что, став чиновником, смогу пить сколько влезет. Только и всего.
— Если так, то почему бы вам не жениться на дочери владельца винной лавки? Я тоже училась не покладая рук, из последних сил, чтобы сдать экзамены. Я прекрасно знаю, сколько усилий нужно приложить, чтобы пробиться на это место. Если бы целью была только выпивка, никто не смог бы выдержать учёбу, полностью лишающую юности. Разве не так?
Сю Ли, почти в отчаянии, сделала большой глоток из чаши.
Гуань Шаншу, не желая уступать, тоже поднял свою чашу, и его кадык мерно заходил вверх-вниз.
Они оба разом выпили вино до дна.
— Я просто хотел быть чиновником! Что в этом плохого?
— И я тоже! Чем это плохо?
Уставившись друг на друга, словно боевые петухи, они замерли, а затем Гуань Шаншу хитро усмехнулся.
— Ишь ты, какая дерзкая. Значит, ты такая же, как я?
— Такая же. А в чём разница? Ну скажите, чем мы отличаемся! Пить я умею не хуже вашего!
Хотя язык её уже заплетался, сознание Сю Ли оставалось ясным.
— О, это я признаю. Ты пьёшь побольше многих вонючих мужиков.
— Не признания в этом я хочу! Оуян Шилан, ещё вина! — громко крикнула Сю Ли, с силой пододвигая чашу.
— Ого. Сяоцзе, ты хочешь, чтобы я признал тебя саму?
— Я не настолько самонадеянна. Мне пока далеко до вас двоих… Увидев вашу работу, я это отчётливо осознала. Знаю, что я всего лишь неопытный новичок. Понимаю, что вы считаете, будто с такой удачливой выскочкой, как я, и говорить-то не о чем. Но вы обязаны меня выслушать. Я пришла именно за этим. Как у чжоуму, у меня есть лишь одна вещь, которую вы должны признать. Поэтому я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило, чтобы вы меня выслушали. Пожалуйста, не нарушайте обещание. В этом состязании я одержу победу, даже если умру. Хе-хе-хе… К счастью, в Чачжоу остался ещё один способный чжоуму. Так что мне не о чем жалеть.
Когда Сю Ли потянулась к вновь наполненной чаше, Гуань Шаншу перехватил её за руку.
— Погоди. Ян Юй, налей-ка вот этого, того и вон того вина в маленькие пиалы и принеси сюда. …Надо же, а запястья и впрямь тонкие.
— Эй, я всё-таки девушка, а не кувшин с вином. Пожалуйста, обращайтесь со мной поаккуратнее.
Сю Ли уже сама начала с трудом понимать, что говорит.
— Понял я. Удивительно, как ты с таким крошечным телом умудрилась взобраться так высоко. Эй, не из той чаши, отхлебни-ка вот из этой.
На большом столе чжоуму, неизвестно когда, помимо больших чаш, выстроился ряд маленьких пиал. Каждая была размером всего в пару глотков, и в каждую было налито совсем немного вина.
— …Что это за миленькие чашечки?
— Это обычный размер. В общем, начинай пить по порядку, и если покажется вкусным — говори.
Если присмотреться, перед Гуань Шаншу стоял точно такой же ряд.
— …Я не разбираюсь в названиях вин.
— Просто скажи, вкусно или нет. А теперь выпей ту, что первая справа, и ту, что под номером два.
Сю Ли хоть и не понимала, в чём дело, но выпила, как ей велели. Затем она указала на ту, что ей понравилась.
— Вот эта, вторая, вкуснее.
— Ого. Тогда дальше — вот эта и эта.
— …Состязание…
— Ага, мы состязаемся.
Сю Ли, чьи мысли уже путались от алкоголя, чувствовала, что что-то изменилось. Но она никак не могла понять, что именно.
Она пила понемногу, как ей говорили, и указывала одну за другой.
Когда она закончила и ответила на всё, Оуян Шилан невольно захлопал в ладоши, а Гуань Шаншу разразился хохотом.
— А это и впрямь впечатляет.
— …А?
— Эй, Ян Юй. Доставай ту штуку и налей в эту большую чашу.
Оуян Шилан приподнял бровь, на его лице отразилось беспокойство. Но в конце концов он промолчал и налил жидкость из какой-то бутылки в их большие чаши.
— Ну, сяоцзе. Это последнее. Если сможешь выпить — попробуй.
— А если я выпью, вы признаете поражение?
— Да, признаю. Так что пей.
Сделав глоток, Сю Ли тут же почувствовала в горле жар, словно от огня, не идущий ни в какое сравнение с тем, что она пила до этого. Отчаянно сдерживая кашель, она силой воли подавляла мгновенно накатившее головокружение.
(Ещё… совсем чуть-чуть…)
В тот миг, когда она допила последнюю каплю вина, показавшегося ей бесконечным, большая чаша сама собой выпала из её рук на пол.
Собрав последние силы, она взглянула снизу вверх на Гуань Шаншу.
— Ну как? Я… допила…
Последним, что запечатлело сознание Сю Ли, была довольная, ехидная усмешка Гуань Шаншу, который тоже осушил свою чашу.
В притихшем кабинете шаншу раздался чей-то громкий сглот.
— …Она выпила это, а значит…
— Эта женщина победила Гуань Шаншу!
— Невероятно!
Сю Ли, упавшую словно под тяжестью этих радостных криков, Гуань Шаншу подхватил одной рукой и устроил у себя на коленях.
— …Она вторая после тебя, кто смог осушить это при мне. Здесь одного умения пить мало. Крепкое вино «Пламенная белизна Маоянь» из горного района Байчжоу — от одного глотка любой здоровяк лишится чувств. Верно, Ян Юй?
При упоминании вина «Маоянь» у чиновников строительного ведомства, всё ещё возбуждённых подвигом Сю Ли, по коже пробежали мурашки. Любой любитель выпить хотя бы раз пробовал этот напиток из любопытства, но почти никто не решался на второй раз. Ведь это было самое крепкое вино в стране.
— Хотя я тогда и не свалился замертво. Но никак не ожидал, что вторым после меня человеком, выпившим это, окажется такая девчушка… Ну как она, с ней всё в порядке?
— А, раз она сохраняла ясность ума после такого количества выпитого, всё должно быть в порядке.
Гуань Шаншу грубо взъерошил чёлку потерявшей сознание Сю Ли.
— Я признаю. По крайней мере, у тебя есть упорство, необходимое чиновнику. Эй, вы! Чтобы в работе у вас было столько же рвения! Если уж такая хрупкая девчушка на это способна, не смейте говорить, что вам это не под силу! Стоит вам начать бить баклуши, и она мигом вас обставит!
Оуян Шилан, словно давая понять, что представление окончено, выставил чиновников строительного ведомства за дверь.
Закрыв дверь, Оуян Шилан пристально всмотрелся в спящее лицо Сю Ли.
— Признаться честно, я не ожидал, что она зайдёт так далеко.
— Я тоже так считаю. Дело не только в том, что она женщина. Что бы там ни говорили, прежде всего она получила особое покровительство высокопоставленных чиновников. На наш взгляд — тех, кто карабкался вверх шаг за шагом, не жалея сил, — так и подмывает воскликнуть: «Вы что, шутите?!» Я всё думал, что же на самом деле представляет собой эта сяоцзе… —
Он в глубине души верил: если она действительно хочет говорить с ними на равных, то должна быть не просто чиновником с громким званием, а тем, кто действительно обладает соответствующей ценностью. Поэтому он раз за разом отклонял её просьбы о встрече. Если бы она сдалась на этом этапе, значит, была бы чиновником лишь такого уровня.
Но эта девушка не признала поражения после решительного отказа. Напротив, она взобралась по внешней стене, падение с которой грозило не просто переломами. Тем не менее до того, как она предложила состязание в питье, все её реакции оставались в пределах ожиданий Гуань Шаншу. Если бы она не была способна даже на это, то и обсуждать было бы нечего. Ведь год назад они так или иначе признали назначение двух «зелёных» новичков на должности чжоуму.
Именно поэтому настоящая оценка со стороны Гуань Шаншу и Оуян Шилана началась только после этого.
Даже будучи таньхуа, новичок, проработавший в официальных кругах меньше года, разумеется, не могла обладать ничем, что заставило бы Гуань Шаншу и Оуян Шилана признать её статус чжоуму.
— За исключением одного.
Здесь нельзя обмануть притворством. Нельзя полагаться лишь на красноречие.
Только на то, что для чиновника является первоосновой всего и важнее любых вещей.
— Я дал ей первый и последний шанс. И дело тут не в умении пить. Если человек искренне не желает проигрывать, он не упадёт, даже если будет умирать. Он будет пить до последнего вздоха, чего бы это ни стоило. В этом и заключается стойкость, необходимая чиновнику, который несёт ответственность за чужие жизни. Если в ней нет даже этого, то пусть не обижается, что я ни во что её не ставлю.
— Но она доказала, что обладает этим.
— Верно. То количество, что она выпила, — это определённо не вопрос выносливости к хмельному. Похоже, её решимость и стойкость весьма недурны. Ты ведь тоже слышал? Она и впрямь собиралась пить до самой смерти. Более того, она осмелилась говорить со мной без всякого стеснения.
— И всё же послушай: такому грубому баку с вином, как ты, даже при высоком чине и сносной внешности, ни за что не заполучить в жёны прекрасную и нежную гунян.
— Дело совсем не в этом!
— Я знаю. Просто не ожидал, что у неё такие же стремления, как у тебя. Я был искренне поражён.
— Что ты хочешь этим сказать?! Разве плохо желать стать чиновником?
Гуань Шаншу вспомнил памятное прошлое, когда сам произносил в точности такие же слова, и на его лице промелькнула лукавая усмешка.
— Мужчина это или женщина — неважно. Хорошо, когда ряды пополняют такие стойкие чиновники. К тому же она не просто способна много выпить. Её умение различать тончайшие вкусы тоже весьма похвально.
Как бы то ни было, он не собирался доводить дело до её смерти. Но и давать слабину в самом конце он тоже не планировал. Поэтому он приготовил ту последнюю чашу вина. Если бы она осушила её, это не только доказало бы, что её решимость и стойкость — не пустые слова, но и позволило бы насильно уложить её спать.
— Увидев, как она допила всё до капли, он почувствовал, что спустя долгое время вновь встретил чиновника, чьё будущее внушает надежды.
— А по какой причине она приглянулась тебе?
— По всем причинам сразу. Ты, хоть и можешь выпить больше моего, постоянно твердишь, что терпеть не можешь запах вина на одежде, и в итоге наотрез отказываешься составлять мне компанию. Так что сегодня я впервые за долгое время по-настоящему насладился выпивкой. Если бы у меня была такая жена, каждый вечер за чаркой вина был бы в радость, не так ли?
— Скорее уж ты разоришься на покупке вина. И всё-таки до каких пор она будет оставаться у тебя на коленях?..
Оуян Шилан внезапно кое-что осознал.
— …Ты что, тоже перебрал?
— После той чаши с тобой… Вот уж не думал, что она и меня доведёт до такого состояния. Раз она всё выпила, как же я мог не пить? Не беспокойся. Завтра к полудню я протрезвею. Передай господину Юй Шуню, чтобы завтра он пришёл обсудить их план. И не забудь велеть ему, чтобы он дал этой сяоцзе как следует выспаться. Иначе боюсь, эта девчонка приползёт сюда, даже если ей придётся ползти на карачках.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
