— Цзян Ю, что ты об этом думаешь?
Лю Хуэй передал только что написанное письмо Цзян Ю.
Цзян Ю пробежал его глазами и опустил взор — выражение его лица не изменилось, он лишь кивнул.
— Да, я считаю, это хорошо. Подобная мера наказания в любом случае необходима.
Лю Хуэй с мрачным лицом уткнулся в письменный стол.
— …Как бы сказать, мне всегда кажется, что я вечно делаю то, что Сю Ли возненавидит…
— Всё в порядке. Она не из тех девушек, кто возненавидит из-за подобного.
Цзян Ю немного поколебался, а затем легонько погладил Лю Хуэя по волосам.
— Поистине хорошо, что она смогла благополучно вернуться. Подумать только, ты действительно вытерпел и послушно дождался.
— …Да… Если так, то этого достаточно… — тихо пробормотал Лю Хуэй. Это был голос облегчения, словно он сдерживал слёзы. — …Если так, то этого достаточно…
Цзян Ю хорошо знал те долгие, долгие дни, когда Лю Хуэю оставалось только терпеть, поэтому он снова погладил его по голове.
※※※※※
Доклад о том, что болезнь в округе Хулинь провинции Ча взята под контроль, вызвал на поверхности придворной жизни круги, подобные тем, что возникли во время беспорядков в семье Ча, — нет, скорее даже более сильные.
В прошлый раз можно было сказать, что главная заслуга принадлежала способным чиновникам — Чжэн Юйшуню и Лан Яньцину.
Однако в этот раз — особенно остро чувствовалась тревога в тот миг, когда никто не ожидал, что Хун Сюули вернётся живой.
Подспудно шёл активный обмен информацией, и всё это выплеснулось наружу во время утреннего совета.
— Согласно расследованию, оба губернатора, Хун и Ду, самовольно оставили свои полномочия и отправились на место событий. В особенности губернатор Хун. То, что она дважды подряд пренебрегла своими полномочиями, служит лучшим доказательством того, что она совершенно не понимает всей полноты ответственности, налагаемой должностью губернатора. Будь то неподчинение воле Его Величества или её бесцеремонное поведение при дворе — более того, она принуждала другие ведомства к выполнению невыполнимых требований. Она взяла в долг огромную сумму денег у Всеобщего торгового союза. Подобные многочисленные безответственные и легкомысленные действия, недостойные статуса губернатора, по мнению вашего покорного слуги, ни в коем случае нельзя оставлять без внимания.
Отовсюду послышались многочисленные голоса согласия.
Цзян Ю огляделся, проверяя, кто именно это говорит.
Начиная с молчания двух шаншу — Либу и Хубу — никто не высказал возражений.
Эти безмолвствующие люди лишь одновременно обратили взоры на Его Величество, ожидая его решения.
Послушав вдоволь крики чиновников, напоминавшие утреннее пение петухов, Лю Хуэй кивнул.
— Я понял.
Спокойный голос монарха заставил чиновников разом устремить на него свои взгляды.
— В таком случае, передайте мою волю: немедленно освободить Ду Инъюэ и Хун Сюули от должностей губернаторов провинции Ча и назначить на их место губернатора провинции Хэй Цюань Юя. Кандидатура преемника губернатора провинции Хэй останется вакантной до наступления весны, а обязанности губернатора временно возлагаются на нынешнего чжоуиня провинции Хэй. Цюань Юй должен немедленно отправиться в провинцию Ча, чтобы как можно скорее принять дела и обеспечить стабильность региона. Ду Инъюэ понижается в ранге; Цюань Юй назначается его опекуном и наставником. Пусть он усердно совершенствуется, занимая должность помощника.
В зале раздался чей-то вздох.
— Опекуном назначен знаменитый чиновник Цюань Юй.
Наконец-то был выбран преемник Цюань Юя, который неустанно трудился, разрываясь между столицей и провинцией ради блага народа.
Хотя это выглядело как понижение в должности, на самом деле, как и в случае с Чжэн Юйшунем, это означало воспитание будущей опоры государства вдали от столицы.
— А… а как же распоряжение относительно Хун-гуаньли?
— Я приказываю ей вернуться в Гуйян сразу после передачи дел. Лишить её всех чинов и временно запретить являться во дворец для обсуждения дел. В качестве наказания, до тех пор, пока не будет определён её следующий ранг, она будет временно пребывать не у дел.
В зале воцарилась тишина.
…Так называемое «пребывание не у дел» означало, что человек, хотя и носил звание чиновника, не имел никакой должности. Обычно так поступали с теми, кто купил себе чин и ничего не делал. Ходили даже слухи, что если однажды оказаться не у дел, то надежды на продвижение по службе больше нет. Поэтому, как ни посмотри, это было не то обращение, которого заслуживали цзиньши, прошедшие строгие государственные экзамены.
Даже те чиновники, что были до крайности возмущены появлением женщины-чиновника, лишились дара речи из-за столь сурового приговора, превзошедшего все ожидания. Именно потому, что они были убеждены, что Его Величество и многие высокопоставленные сановники защищают эту женщину-чиновника, услышав о столь холодном решении, не оставлявшем места для возражений, никто не мог поверить своим ушам.
— Таково моё решение по этим двоим. Кроме того, весной нынешний чжоуинь провинции Ча Чжэн Юйшунь будет отозван ко двору и займёт пустующее ныне место шаншулина в Шаншушэне.
После короткой паузы воздух в помещении буквально задрожал от поднявшегося шума.
Хун Лишэнь и Хуан Цирэнь тоже слегка подняли взгляды.
Шаншу Гунбу Гуань Фэйсян недобро усмехнулся.
— …Хм. Наш государь-шао-е наконец-то начал действовать.
— Разве это не замечательно? В конце концов, события в провинции Ча нельзя просто так замять. К тому же, можно будет немного отдохнуть. Прямо-таки завидно. Конечно, если на этом всё и закончится, то грош ей цена. Ух… Твоя выпивка напрочь перебивает аромат моих благовоний. Ах ты, пьяница-шаншу!
Шилян Оуян Юй, принюхиваясь к своим рукавам, принялся жаловаться.
※※※※※
Сян Лин шла под светом молодого месяца, который стал чуть полнее.
Рука об руку.
— Тебе не холодно?
Эта оглянувшаяся на неё улыбка принадлежала Ду Инъюэ.
Когда действие снотворного почти закончилось, кто-то нежно встряхнул её. Сян Лин, открывшая глаза со слезами, не поверила своим глазам, увидев того, кто смотрел на неё сверху вниз.
— Что произошло?
Ду Инъюэ и Сян Лин в последнее время были постоянно заняты заботой о больных и восстановлением деревни Шижун, поэтому не касались этой темы.
Но теперь Сян Лин почувствовала, что может спросить.
Ду Инъюэ опустил ресницы и тихо, горько усмехнулся.
— …Ян Юэ снова спас меня, не побоявшись трудностей.
Проснувшись, Ду Инъюэ понял, что именно случилось.
Он видел всё это внутри Ян Юэ.
Последняя капля жизни уже упала.
Но прежде чем она успела исчезнуть, Ян Юэ схватил её. Осколок Ду Инъюэ, ставший уже меньше, гораздо меньше слезинки.
Словно обернув ватой этот осколок, который уже ничего не мог сделать, Ян Юэ защитил его.
Даже оберегаемый Ду Инъюэ понимал, что это всего лишь предсмертные судороги.
Даже если его защитили, это ни к чему не привело бы.
Ду Инъюэ не смог бы снова всплыть на поверхность. В миг пробуждения он бы рассыпался и исчез.
Осколок Ду Инъюэ лишь покачивался под защитой Ян Юэ, словно погружённый в сон.
Даже Ян Юэ ничего не мог поделать.
…Так он думал изначально.
— …Сян Лин, теперь мне можно пить вино.
— А?
Ду Инъюэ сказал это, улыбаясь с таким выражением лица, будто готов был заплакать.
— Потому что Ян Юэ заснул очень крепко, и… даже любимое вино не сможет заставить его проснуться.
Причина, по которой мёртвое тело всё ещё могло жить и двигаться, заключалась в существовании Ян Юэ.
Но если быть вместе с Ян Юэ, слабая жизнь Ду Инъюэ продолжала бы утекать. …Поэтому Ян Юэ погрузился в сон. В глубокий, глубокий сон.
— …Как говорится, где два, там и три? Будем считать, что это мой третий каприз.
Ду Инъюэ всё ещё помнил тот разгневанный голос, прозвучавший по ту сторону «ваты».
Он почувствовал, как его осторожно положили на чью-то ладонь. Словно взяв птенца, крошечный осколок Ду Инъюэ под защитой Ян Юэ был бережно поднят «наверх».
Напротив, он чувствовал, как Ян Юэ погружается всё глубже. Опускается на самое дно бездны, туда, куда не могла дотянуться рука Ду Инъюэ.
Запечатав всё, он погрузился в вечный сон. Лишь ради того, чтобы «осколок» Ду Инъюэ не исчез… Затем Ду Инъюэ открыл глаза, и перед его взором возник полумесяц.
Он знал, что больше не сможет увидеть Ян Юэ.
Он задрал голову к небу, и из его груди вырвался всхлип.
— …Вот оно, значит, как.
Сян Лин ничего не сказала.
Она шла в безмолвных ночных сумерках, низко склонив голову.
— …Ты хочешь стать врачом?
— Нет, ведь будучи чиновником, я смогу сделать гораздо больше. К тому же, сохраняя статус чиновника, я смогу обучаться врачеванию. К тому же, хороших врачей и так немало. Подобно тому как Янь Цин — гражданский чиновник с повадками военного, я тоже буду стремиться стать чиновником с повадками врача.
Около половины искусных врачей, прибывших из столицы, останутся в провинции Ча и приложат все силы для распространения медицины в этом отсталом крае. Они также пообещали, что непременно приедут, когда будет основана школа.
— Если бы это было возможно, то я хотел бы, подобно чжоуму Цюань Юю, ездить по разным местам и служить местным чиновником, который находится ближе всего к простому люду и отдаёт ему все свои силы.
— Вот… как?
Сян Лин ещё ниже опустила голову.
В какой бы момент это ни было, в поле зрения Ду Инъюэ не было Сян Лин.
(А ведь… ведь он говорил, что я ему нравлюсь).
Это были слова, которые сама Сян Лин давно хотела произнести, но так и не решалась — глядя на спокойного Ду Инъюэ, который вёл себя так, будто ничего не произошло, она едва не расплакалась.
Если спросить его, кто ему дороже — глава или она сама, этот чурбан наверняка выберет главу.
(Ну… это, хотя я и не… не сравнюсь с главой-дажэнем…)
«С мужчинами мне определённо везёт хуже некуда», — подумала Сян Лин.
— Поэтому, Сян Лин, послушай… Где бы я ни был, сможешь ли ты всегда оставаться со мной?
— …А, да… А? — Сян Лин широко распахнула свои тёмные глаза.
— …Что ты сейчас сказал?
Услышав ответный вопрос, Ду Инъюэ немного смутился. Но всё же повторил, на этот раз решительно:
— Ну, это… Если ты не против, я бы хотел, чтобы ты всегда была рядом со мной…
В голове у Сян Лин всё перемешалось, она уже не знала, что и ответить.
— М-меня не интересуют те, кто младше меня!
Стоило ей выкрикнуть это, как она тут же готова была на месте расшибить себе лоб. «Нет, не то… Что за чушь я наплела?!»
(Я… я должна что-то сказать. Пока всё ещё можно исправить — соберись!)
Ду Инъюэ, словно погрузившись в раздумья, подпёр рукой подбородок. Он наверняка собирался забрать своё признание назад.
Нужно… нужно поскорее сказать!
— Тогда с сегодняшнего дня можешь считать, что мне шестнадцать. Разница всего в два года, так что…
— Я… я люблю тебя! — выкрикнула Сян Лин, словно пытаясь перекричать его слова.
Заметив изумлённое лицо Ду Инъюэ, она резко зажала себе рот ладонью. В мгновение ока Сян Лин покраснела до самых кончиков ушей. Она не могла смотреть Ду Инъюэ в глаза и так низко опустила голову, что не в силах была её поднять.
Вскоре она услышала голос Ду Инъюэ, в котором сквозила радость.
— …Да, я тебя тоже люблю.
Он чуть крепче сжал её руку в своей.
— Тогда давай будем вместе. И впредь будем вместе навечно.
Ду Инъюэ не сказал, до каких пор.
На этот раз Ян Юэ не назвал ему срока.
Может быть, это случится завтра, может быть, через десять дней, а может — и через десять лет.
Однако Ду Инъюэ решил больше об этом не думать.
Ведь на самом деле для каждого всё точно так же.
Именно поэтому он от всего сердца дал обещание на завтрашний день.
※※※※※
Затем, когда зима уже подходила к концу.
Завершив передачу всех дел спешно прибывшему чиновнику Цюаню, Сю Ли решила покинуть город Хулянь.
Лун Лянь, который прежде постоянно крутился рядом, в какой-то момент снова неведомо куда исчез.
При воспоминании о головокружительных днях, проведённых в провинции Ча, у Сю Ли даже голова пошла кругом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
