Со следующего дня отношение окружающих к Сю Ли полностью изменилось. Те из сокурсников-цзиньши, кому позволили присутствовать на проверочном собрании и кто воочию убедился в её способностях, больше не злословили у неё за спиной.
Лишь чиновник Лу из Либу, в спешке занявший пост шаншу Либу из-за череды вакансий в высших кругах, заявил, что продолжит отвечать за обучение новых цзиньши. Он по-прежнему помыкал ими и не выказывал ни капли милосердия.
Янь Цин, неведомо как проникший в королевский замок в день собрания, бесследно исчез, однако на следующий день на закате внезапно объявился в поместье Шао Кэ.
— Позволите мне пожить у вас, пока я не уеду?
Глядя на широкую улыбку Янь Цина, Сю Ли совершенно не знала, что с ним делать. Она лишь подумала, что у этого неуловимого мужчины, должно быть, есть какие-то дела, и потому не стала ни о чём расспрашивать.
Янь Цин, приглашённый пожить в поместье, как и раньше, быстро со всеми сошёлся.
— Вон тот малыш и есть чжуанъюань этого года? Хм… Ого, какой способный! Из чего только сделаны его мозги?
Устроившись на стуле с таким комфортом, будто он находился у себя дома, Янь Цин наблюдал за Ду Инъюэ. Тот, как обычно помогавший готовить ужин, поспешно вытер руки и почтительно поклонился.
— Здра… здравствуйте. Приятно познакомиться, меня зовут Ду Инъюэ.
— О, какой вежливый! Меня зовут Лан Яньцин, прошу любить и жаловать.
Первыми словами, сорвавшимися с губ Цзинь Ланя, были: «Убирайся!». Сверкнув клинком, он обрушил на него удар меча, яростно взирая на Янь Цина, который всем видом показывал решимость остаться.
— Послушай ты, раз уж живёшь под чужой крышей, почему не помогаешь с ужином?
— Э-э, помочь-то я могу, но только готовить еду в большом котле. Шинковать лук или жарить овощи на сковороде — это я совсем не умею. Если вас это не смущает, то я не против.
— Иметь в доме огромного обжору, который палец о палец не ударит и только ест за чужой счёт, — худшая из бед.
— Цзинь Лань, ну нельзя же быть таким бессердечным! Когда тебе грозила опасность, я, завидев несправедливость на дороге, выхватил палку и пришёл на помощь! Я обязательно возьму на себя всю тяжёлую работу или мытьё посуды…
Закончив, Янь Цин посмотрел на Сю Ли, суетившуюся по хозяйству, и радостно улыбнулся:
— Кстати, Сю Ли-сяоцзе, вы выступили просто блестяще! Стать таньхуа — это невероятно!
— Хе-хе, спасибо! Ах да, чуть не забыла! Как твои дела? Ты сдал экзамен чжунши?
Государственные экзамены кэцзюй были путём к стремительному взлёту для центральных чиновников, в то время как чжунши — это экзамен для отбора местных управленцев. Сю Ли слышала от Янь Цина, что он стремится стать главой провинции Ча, но бросил экзамены на полпути. Для Сю Ли, которая в то время даже не могла в них участвовать, это казалось непозволительной роскошью и вызывало сожаление. Однако под чьим-то влиянием Янь Цин в итоге сказал Сю Ли, что пойдёт на чжунши. И каков же результат?
Услышав вопрос, Янь Цин самодовольно ухмыльнулся.
— Хм-хм-хм, отличный вопрос! Я успешно сдал чжунши провинции Ча!
— Поздравляю! Это великолепно! Как здорово.
— Да уж, я впервые в жизни так усердно учился с тех самых пор, как вылез из утробы матери… Эй, ну спроси же, какое место я занял!
— О, должно быть, очень высокое. Какое?
Янь Цин с важным видом беззастенчиво ответил:
— Предпоследнее.
— …
Все присутствующие, за исключением самого виновника торжества, сиявшего от гордости, лишились дара речи.
— Ну как? Потрясающе, правда? Я-то думал, что точно буду плестись в хвосте, но оказалось, что есть кто-то ещё глупее меня!
— …Сю Ли-сяоцзе, Ду Инъюэ, если заразиться глупостью, будет беда. Давайте поскорее найдём место, куда можно выбросить этого типа.
Цзинь Лань тут же принялся силой выталкивать Янь Цина из комнаты.
— Цзинь Лань! У тебя нет совести! Тогда я расскажу Сю Ли-сяоцзе всё о твоём прошлом!
Янь Цин кричал, мёртвой хваткой вцепившись в стул, но на сей раз Цзинь Лань остался непреклонен. Он приблизился к нему и прошептал на ухо:
— …Ты лучше о себе позаботься. Как тебе не совестно было столько лет занимать пост главы провинции с такими результатами? Ты в своём уме? Глава провинции Ча — это третий младший ранг, то есть его чин выше, чем у шиляна четвёртого старшего ранга. По заведённому обычаю статус главы каждой провинции приравнивается к должности главы ведомства в столице, куда переводят спустя короткое время. И в итоге ты не то что кэцзюй, а обычный чжунши сдал на предпоследнее место? Людей насмешишь!
— Э? Выходит, я был важнее того жутковатого паренька, которого величают первым талантом двора? Вот это сюрприз… Всё потому, что в реальных делах не нужно слагать стихи и оды. Хотя Юй Шунь и старался подтянуть меня в учёбе… но у меня всё в одно ухо влетало, а в другое вылетало.
— Лишние знания, которые тебе в жизни не пригодятся, вот твой инстинкт их и отторгает. Надо же, господин Юй Шунь так мучился, натаскивая тебя, а ты едва вытянул на предпоследнее место. Если способности ученика никудышные, то даже самый мудрый учитель бессилен. Ты — живое тому доказательство.
Нынешний заместитель главы провинции Ча, Чжэн Юйшунь, сдавал экзамены в один год с Хун Лишэнем и Хуан Цижэнем и по силе превосходил их обоих; он был легендарной личностью, в своё время занявшей на экзаменах место чжуанъюаня. Не считая того, что ему было трудно передвигаться, он обладал спокойным и серьёзным характером и всеми признавался гением. Ходили даже слухи, что если бы он не вызвался ехать в провинцию Ча, то уже давно мог бы стать сянго.
— Ого, как грубо! Главное ведь, что сдал. Последнее место или первое — чиновниками становятся одинаково!
— А ты попробуй скажи тому, кто занял первое место, что предпоследний когда-то был главой провинции Ча. Гарантирую, он тут же разочаруется в мирской суете и уйдёт в монастырь.
— Ха-ха-ха! А ты, я погляжу, становишься всё острее на язык…
Услышав это, Цзинь Лань в изумлении прикрыл рот рукой. Возможно, так оно и было.
— Впрочем, выглядишь ты неплохо, и то ладно.
— …А?
— У тебя ведь и так характер скверный, так что твой язвительный тон — верный признак того, что ты в полном порядке.
— …Не желаю, чтобы моё поведение анализировало одноклеточное существо!
Сю Ли и Ду Инъюэ, наблюдавшие за их перепалкой со стороны, переглянулись.
— Я впервые вижу Цзинь Лань-гэгэ таким…
— И не говори! Он всегда становится таким, когда встречается с Янь Цином. Сразу видно, что они в очень хороших отношениях… Если бы он приехал в гости на несколько дней раньше, тревоги в душе Цзинь Ланя, возможно, развеялись бы быстрее.
Сю Ли тихонько рассмеялась, и в этот момент Янь Цин внезапно обернулся.
— Ах да, Сю Ли-сяоцзе.
— Что такое?
— Я в этот раз привёз с собой спутника. Если вам удобно, не могли бы вы с ним встретиться?
Янь Цин открыто улыбнулся.
— Ого! А подделка-то сделана на редкость искусно!
Вечером после завершения собрания Лю Хуэй вызвал Янь Цина в рабочий кабинет. Помимо короля Лю Хуэя там присутствовали три наставника, а также Цзян Ю и Цю Ин, шаншу Хуан и шаншу Хун.
Первым делом заявив, что кольцо — подделка, Янь Цин тем не менее с восхищением его разглядывал.
— Так это та самая вещица, которую здешний… тот дядька в парике приказал изготовить в спешке и спрятал под волосами? Не ожидал, что сделано так… Поистине мастерская работа. Вот теперь возникла проблема: если предъявить это главной ветви семьи Ча, любой примет за чистую монету.
— Значит… всё же подделка.
Лю Хуэй взглянул на Сяо-тайфу. Тот сохранял безмятежный вид — ничего не прочесть.
— Каково сейчас положение в провинции Ча?
Янь Цин выпрямился. Природа наделила его внешностью и телосложением военного чина, и когда он расправил плечи, его статный вид ничуть не уступал Цю Ину.
— На данный момент… заместитель Чжэн Юйшунь находится под домашним арестом. Кроме того, за вдовой покойного лорда Юань Сюня, госпожой Пяо Инцзи, в её же поместье постоянно следят соглядатаи, она лишена свободы передвижения. Что касается единственной внучки лорда Юань Сюня, Чуньцзи-сяоцзе, то ей, благодаря находчивости госпожи Пяо Инцзи, чудом удалось спастись. Сейчас она скрывается в надёжном месте.
Узнав, что ситуация стала ещё серьёзнее, чем год назад, Лю Хуэй нахмурился.
— Что именно произошло?
Янь Цин вернулся в провинцию Ча к концу лета, когда обстановка ещё не претерпела значительных изменений. Как и ожидалось, должность губернатора провинции Ча была упразднена без объяснения причин, и положение дел мало чем отличалось от того, что было до его отъезда. Влияние, вероятно, оказало и то, что Янь Цин после возвращения вместе со своим учителем повсюду патрулировал управление провинции. Ситуация резко обострилась вскоре после наступления Нового года.
— Клан Ча нацелился на весенние кадровые назначения. Весть о том, что Его Величество собирается прислать нового губернатора и что Его Величество окружают мудрые министры и способные чиновники, уже достигла провинции Ча. Они также узнали о моём прибытии в Гуйян летом, поэтому решили нанести упреждающий удар, прежде чем прибудут назначенные Его Величеством чиновники.
— Почему они подняли руку на супругу и внучку Ча-тайфу?
— До сих пор они боятся влияния господина Юань Сюня. Его единственная дочь и её муж скончались много лет назад, в живых остались лишь старшая фужэнь и внучка. К тому же старшая фужэнь… э-э… право слово, она поражает воображение.
Сяо-тайфу и Сун-тайфу, которые, по-видимому, были знакомы с Пяо Инцзи, почему-то покрылись холодным потом и переглянулись.
— После смерти господина Юань Сюня старшая фужэнь перестала вмешиваться во все внутренние дела семьи Ча. На самом же деле, пожелай она того, фужэнь непременно нашла бы способ объединить клан Ча.
— Пяо Инцзи-фужэнь?
— Да. В то время когда господин Юань Сюнь отправился в провинцию Цзы, чтобы занять пост тайфу, она осталась в провинции Ча в качестве представителя главы клана Ча. Она поочерёдно усмирила и вычистила многих выскочек, и никто не справился бы с этой задачей так же безупречно, как Инцзи-фужэнь.
Из-за иносказательных слов Янь Цина взгляды Сяо-тайфу и Сун-тайфу затуманились.
— Однако после смерти господина Юань Сюня фужэнь совершенно потеряла интерес к делам и полностью отстранилась. В результате те выскочки снова начали расти как грибы после дождя. Тем не менее, за эти десятилетия они успели уяснить, что им никогда не сравниться с политической хваткой старшей фужэнь. То есть их страх перед Инцзи-фужэнь ничуть не меньше, чем перед господином Юань Сюнем. Поэтому они всеми силами стараются не допустить, чтобы новый губернатор после вступления в должность связался со старшей фужэнь.
— Поэтому её и поместили под домашний арест?
— Да, но старшей фужэнь, похоже, всё равно. Подробности вы, Ваше Величество, можете узнать у той гунян, что прислуживала Инцзи-фужэнь и, рискуя жизнью, пришла взывать о справедливости. Кроме того, вот прошение.
Янь Цин вытащил из-за пазухи прошение, но лицо Лю Хуэя стало суровым.
— Не ожидал, что даже Чжэн Фуцзэ окажется под арестом. С ним же был ты, как же так вышло?
Перед недоумевающим Лю Хуэем Янь Цин начал ерошить волосы, выглядя весьма неловко. В присутствии короля его голос внезапно стал слабым.
— Да всё этот паршивец Юй Шунь, сам нашёл место и заперся. Твердил, мол, ходить ему трудно, и думать о побеге — пустые мечты. Дескать, если его сразу посадят под арест, хуже уже не будет, да и бросать подчинённых и сбегать он не может, а работать можно и взаперти, и всё в таком духе… Даже члены клана Ча, которые вскоре запыхавшись примчались в управу, лишь руками развели: «Ой, а нам и делать-то нечего».
На этот раз настала очередь Хун Лишэня и Хуан Цирэня, учившихся в один год с Чжэн Юйшунем, стоя за спиной короля, переглянуться… Он и впрямь вполне мог так поступить.
— В общем, чиновники провинции Ча и так работали в ужаснейших условиях, рискуя жизнями, и до сих пор ни один из них самовольно не покинул свой пост. Юй Шунь забрал с собой печать заместителя, необходимую для принятия ключевых решений, перенёс туда вещи первой необходимости и целыми днями просиживает в своей уютно обставленной «камере», да ещё и ключ в огне расплавил. Мне приходится каждый день карабкаться по стене высокой башни и запрыгивать в окно, чтобы доставить ему документы. Загонял он меня до изнеможения… Чтобы попасть в башню и позволить ему подтянуть мои знания, тоже приходится попотеть… Честно говоря, взобраться на ту башню под силу только мне да учителю, поэтому клан Ча до сих пор не может завладеть печатью заместителя. Поскольку это тюрьма для особо опасных преступников, железную дверь никак не сломать. Ах да, сейчас вместе с Юй Шунем в управе находится мой учитель, так что полная безопасность гарантирована.
Лю Хуэй на мгновение лишился дара речи… Тюрьма для особо опасных преступников?
— …Насколько я помню… говорили, что Чжэн Фуцзэ — человек рассудительный, тихий, образованный и широкой души.
— Да, всё верно, но будь это всё, он вряд ли бы решился по собственной воле отправиться в провинцию Ча, рискуя жизнью. Будь это простое любопытство, он бы и полдня там не выдержал и сбежал. Как видите, он человек невероятной выдержки, способный в нужный момент идти напролом, не щадя себя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
