— Судя по времени, Янь Цин уже должен скоро вернуться.
Перестав писать, он поднял взор на бескрайний небосвод за окном.
Он постоянно сидел неподвижно из-за увечья ног, затруднявшего движения. В прошлом он падал духом из-за этого, но сейчас у него совершенно не было времени на подобные терзания. И всё это благодаря начальнику, который был гораздо моложе его самого и с которым он познакомился на нынешнем месте службы.
И тот скоро должен был вернуться, сопровождая нового хозяина этой префектуры.
— Кто же это будет?
Он мягко улыбнулся. Затем взял два письма, лежавших на краю стола.
— Хе-хе, не ожидал, что Ли Шэнь и Фэнчжу пришлют письма с просьбой «оказать всяческую поддержку». С другой стороны, могли бы хоть для приличия вставить строчку вроде «Ты в порядке?» или что-то в этом роде.
Он понимал, что они не станут спрашивать о вещах, в которых и так не сомневались, но всё же не думал, что они настолько разленились.
Снова взявшись за кисть, он продолжил заполнять горы официальных бумаг. Когда с делами было покончено, он взял лежавшую возле чернильного камня печать, обмакнул её в киноварную пасту и стал проставлять оттиски один за другим.
Это была официальная печать исполняющего обязанности губернатора провинции Ча, подтверждающая, что именно он является законным представителем власти в префектуре Ча.
Его звали Чжэн Юйшунь. В настоящее время он занимал должность заместителя губернатора префектуры Ча и на протяжении десяти лет был честным и способным чиновником, верным помощником Лан Яньцина.
Юй Шунь снова посмотрел в окно; перед прямоугольным лоскутом неба виднелись прочные железные прутья решётки.
— Они уехали.
Под веянием лёгкого ветерка, приносящего аромат раннего лета, Цю Ин прищурился, глядя в ту сторону, куда они отправились.
Увидев редкое выражение на лице своего непутевого друга, Цзян Ю отвлёкся от дел.
— На тебя не похоже. Сю Ли под защитой Цзинь Ланя и Янь Цина.
— Да, я знаю… Э-э, на самом деле меня беспокоит Цзинь Лань.
— Цзинь Лань?
— Я говорил тебе раньше? Девять лет назад я расследовал исчезновение принца Циньюаня.
— …Впервые слышу. С чего вдруг семье Лань пришёл в голову такой безрассудный план?
Прямолинейный ответ Цзян Ю заставил Цю Ина восхищённо усмехнуться.
— В общем, внутри семьи Лань тоже хватало сложностей, ведь в каждой семье свои невзгоды! В то время мы не собирались открыто поддерживать принца Циньюаня, чтобы не раздувать внутреннюю борьбу, но и разгребать последствия было хлопотно. Поэтому мои старшие братья велели мне разузнать обстановку. Они даже телохранителя мне не дали — отправили меня, в то время шестнадцатилетнего нежного красавца, в путь одного.
— …Бесстыжего красавца, ты хотел сказать?
— Ой, так ты признаёшь, что я красавец… На самом деле я и сам очень хотел повидаться с принцем, поэтому взялся за расследование с большим рвением — ведь когда-то я подумывал поступить к нему на службу.
Глядя на молчаливого друга, который не сводил с него глаз, Цю Ин звонко рассмеялся:
— Честно говоря, мне следовало бы приложить все силы, чтобы стать его приближённым, а затем найти способ помочь ему взойти на престол.
— …Цю Ин.
— Всё в прошлом. Принца Циньюаня отправили в изгнание прежде, чем семья Лань успела выступить в его поддержку. Всё кончено.
В прошлом он был единственным противником, которому юный Цю Ин признал своё поражение. Но мудрый принц покинул официальную историческую арену, так и не успев проявить свои таланты правителя.
— Но, Цзян Ю, знаешь ли ты, куда его изгнали?
Цзян Ю начал перебирать воспоминания и невольно поднялся с места.
Цю Ин смотрел вдаль, в сторону далёкой провинции Ча — места, куда некогда был сослан принц.
— След принца затерялся четырнадцать лет назад, в конце зимы. Говорят, что господин Шао Кэ приютил Цзинь Ланя в начале зимы следующего года. Интересно, какую жизнь он вёл в провинции Ча в течение тех полугода?
— В конце концов, ты остался совсем один.
— Прошу прощения… — на тихие слова молодого короля Шао Кэ кротко улыбнулся. — Цзинь Лань говорил мне то же самое. Ничего страшного, я и сам этого желал. Эти дети уже стали самостоятельными, поэтому я тем более должен оберегать наш дом.
Дом, где сокрыты бесценные воспоминания и который остаётся единственным местом, куда могут вернуться любимые дети.
Но сделать это можно только в столице.
— Ты не выказал и тени гнева, узнав, что твою дочь отправили в столь опасные края.
— Она уже чиновник при дворе, и я не намерен вмешиваться в её дела.
Его спокойное лицо говорило о том, что он искренне так считает, однако…
— …Ты уже понял, что это решение было продиктовано политическими соображениями, Шао Кэ?
Хун Шао Кэ повернул голову, а Лю Хуэй пристально посмотрел на него.
Старик жёг благовония, которые особенно полюбил в последнее время. Насыщенный аромат, словно живое существо, плавно струился вместе с дымом, постепенно заполняя комнату и оседая в ней.
— Время пришло.
Находясь в роскошных покоях и вольготно расположившись в дорогом изысканном кресле, пробормотал старик.
Ча Юаньсюнь всего добился благодаря собственному таланту. Будучи выходцем из боковой ветви, он истребил всех наследников мужского пола по прямой линии и занял место главы рода.
Взяв в жёны дочь из семьи Пяо и заручившись поддержкой покойного короля и захваченной им центральной власти, он взошёл на пост главы семьи Ча. Он был Юань Сюнем, старшим братом Ча Чжунчжана. Поскольку Чжунчжан был младшим братом покойного главы, сейчас он занимал высокий пост старейшины рода. Однако, будучи изначально выходцем из побочной ветви, его положение в иерархии клана было весьма незначительным, из-за чего он часто подвергался насмешкам и издевательствам.
На дряхлом лице Чжунчжана внезапно промелькнула улыбка.
Юань Сюнь, правивший всем и вся, скончался, не оставив завещания. Всё произошло настолько просто, что старик невольно усомнился в собственных ушах.
«Мой старший брат мёртв? Ну да, конечно, смертным не избежать кончины».
Каким бы могущественным ни был правитель, в конце концов он обратится в прах под гнётом времени…
— Я не так талантлив, как ты, но всё же…
Получив известие о смерти Юань Сюня, члены семьи, как и следовало ожидать, начали борьбу за место главы рода. За последний год в тени произошло немало междоусобиц и тайных сражений. Однако всему этому суждено закончиться с прибытием нового губернатора.
Тот, кто сможет подчинить себе нового губернатора и завладеть его нефритовой подвеской и печатью, станет следующим главой семьи Ча…
— …Я обязательно превзойду тебя, старший брат.
Чего брат так и не оставил в этом мире, так это наследника своей крови. У него была всего одна внучка, так что это не в счёт. Но Чжунчжан был другим: хоть его сыновья уже давно проявили свою никчёмность, у него всё ещё были трое внуков, в чьих жилах текла его кровь. Чжунчжан зажмурился, и в его сознании всплыли их лица. Брат, будучи главой рода, даровал им в именах иероглиф «Сюнь», но их кровь, несомненно, принадлежала Чжунчжану. К сожалению, за исключением старшего внука Ча Цаосюня, второму внуку Шо Сюню и третьему Ча Кэсюню не доставало властности. Особенно младшему — у того не было способностей даже для того, чтобы войти в список Семи Цветных Семей. Поэтому сейчас Чжунчжан считал, что его единственным преемником может быть лишь преданный Ча Цаосюнь, обладающий недюжинной храбростью.
— Первым делом нужно отобрать нефритовую подвеску и печать, а также убить Лан Яньцина. Раз уж с ними отправится тот «Разбойник Смертоносного Клинка», Ча Цаосюнь должен справиться с этой задачей!
Это провинция Ча, земли семьи Ча. Где бы они ни прятались, их найдут — будь то люди или вещи.
Чжунчжан постучал морщинистыми пальцами по лежащему на столе письму.
— Новый губернатор… Этого мальчишку без всякой поддержки можно и убить, но вот второй человек…
Хун Сюули. Старшая дочь прямой линии семьи Хун, да ещё и девушка, находящаяся под опекой самого Хун Лишэня.
— Её трогать нельзя, иначе мы наживём врага в лице семьи Хун… В таком случае нужно найти способ переманить её на нашу сторону.
Прибрать к рукам и губернатора, и кровную наследницу семьи Хун — это значит убить двух зайцев одним выстрелом.
— Хм… Подойдёт ли для этого Шо Сюнь? Женитьба на дочери семьи Хун в качестве законной супруги была бы идеальным вариантом; это укрепит положение семьи Ча, да и второй внук Шо Сюнь в будущем не станет помехой.
Затем он вспомнил о третьем внуке, и его брови невольно сошлись на переносице.
— Этот негодник…
Самый младший, у которого нет ни капли достоинства: ни властности и силы старшего брата, ни изящества и красоты второго.
— …Хм, ну и ладно.
Он снова откинулся в кресле и медленно вздохнул. Все его мысли были заняты лишь старшим братом.
— Лаофу — посредственность, в отличие от тебя, но лаофу никогда не признает, что только рождённые необыкновенными имеют право править всем.
Юань Сюнь, который возвысился над домами Хун и Лань, пользовался доверием покойного короля и в итоге стал главой рода Ча. Более того, он взял в жёны дочь семьи Пяо — божественного рода, уступающего лишь семи великим кланам и признанного хранителем традиций и этикета. Старший брат, получивший всё благодаря одному лишь таланту, и он сам, обречённый вечно оставаться в тени.
— Неужели между братьями одной крови разница в таланте и впрямь подобна разнице между небом и землёй? Глупые и грязные порывы в погоне за властью, положением и славой у нас явно одинаковы. То, что чьё-то будущее может зависеть от удачи, дарованной мимолётной прихотью Лаотянь-е, — это просто нелепая шутка.
В старческих глазах Чжунчжана засверкали огни амбиций.
— Время пришло. Лаофу обязательно всё свергнет и станет главой рода Ча. Достаточно лишь убить единственную внучку Юань Сюня, чтобы пресечь его кровную линию. А когда лаофу умрёт, его собственные потомки продолжат жить. Вот тогда лаофу наконец превзойдёт тебя.
Ха… Почуствовав, будто кто-то рассмеялся, Чжунчжан поднял голову, но в комнате никого не могло быть.
Лишь клубился аромат благовоний. «Может, это старший брат?» — подумал Чжунчжан.
Ты смеёшься? Насмехаешься над своим глупым младшим братом, который изо всех сил ломает голову?
Тебе всегда нравилось издеваться надо мной, а я почти никогда не давал отпор.
— …Но на этот раз я больше не проявлю слабость.
Ненавистный до крайности Ча Юаньсюнь вечно стоял преградой перед глазами. Мой невероятно великий старший брат, то, что ты покинул этот мир первым, и есть твоё поражение.
Наконец-то впереди показался путь. Только в столь преклонном возрасте удалось исполнить заветное желание… Не пора ли теперь лаофу отправить своих прелестных внуков встречать нового чжоуму?
— Вот увидишь.
Дорогу, которую ты вечно преграждал, на этот раз я обязательно пройду до самого конца.
Старик мрачно усмехнулся.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
