Бися велел составить указ о разводе, и эта новость, словно обретя крылья, мгновенно разлетелась по всему дворцу. Когда Цуй Цзиньчжи вышел из дворца Ханьюань, его лицо было мертвенно-бледным, а одежда — вся в брызгах туши: очевидно, внутри ему довелось сполна испробовать на себе гнев Бися.
Развод. Эти два слова весили немного, но обладали тяжестью в тысячу цзюней. Они, подобно железному молоту, обрушились прямо на Цуй Цзиньчжи, и у него не было сил уклониться — пришлось принимать удар на себя, подставляя плоть и кровь.
Да, она больше не была его женой. Пять лет брака в итоге закончились именно так.
Цуй Цзиньчжи покачнулся, едва удерживаясь на ногах.
Видя его состояние, Чжэн-ши поняла, что он всё ещё сохранил былые чувства к Пинъян гунчжу.
Но какой прок в этих чувствах? Раз уж он сделал выбор между властью и любовью, к чему теперь это скорбное лицо? Подобное лишь вызовет отвращение у Пинъян, да и в Дунгуне на него посмотрят как на неверного человека.
Чжэн-ши пристально посмотрела на Цуй Цзиньчжи и решила надавить на него ещё раз, чтобы он окончательно определился в своих мыслях: раз связь с Пинъян разорвана, значит, разорвана, и теперь ему остаётся лишь преданно служить Дунгуну.
Чжэн-ши сделала шаг к Цуй Цзиньчжи, и её голос, подобно призрачному шёпоту, зазвучал у него над ухом:
— На этот раз мы виноваты перед тобой, и я прошу прощения от имени тайцзы. Твою недавнюю дерзость тайцзы также не станет поминать.
— Однако впредь, саньлан, тебе всё же стоит следить за своим тоном. Иначе честь семьи Цуй… сможешь ли ты один её поддержать?
— Помнишь ли ты, как погибли в бою два твоих старших брата? Как пришла в упадок семья Цуй? Старый Цуй-гогун слёг и до сих пор пребывает в беспамятстве, поддерживая жизнь лишь лекарствами.
— Цуй-саньлан, если ты покинешь Дунгун, куда ещё тебе идти?
Голос Чжэн-ши был холодным; он проникал в уши Цуй Цзиньчжи, превращая его сердце в лёд.
— У тебя нет пути назад. Твой единственный путь — это мы.
Чжэн-ши обладала нежной внешностью, но в решающие моменты её взгляд мог стать необычайно острым. Родная внучка Чжэн Пуе, выданная замуж в Дунгун ради поддержки тайцзы, — такие гуйнюй всегда были лучшими из лучших.
Тело Цуй Цзиньчжи заметно вздрогнуло, словно ноша на его плечах стала настолько непосильной, что он вот-вот готов был рухнуть.
Чжэн-ши смотрела на Цуй Цзиньчжи, и в её глазах невольно отразилась жалость.
Такая же точно жалость, какую проявляли Ли Шу и Цин Ло.
Чжэн-ши не хотела давить на Цуй Цзиньчжи слишком сильно. Он был весьма талантливым человеком, способным на великие дела, и Дунгуну без него пришлось бы нелегко.
Более того… великим кланам всё ещё требовался Цуй Цзиньчжи как клинок, направленный против Хуаншана.
Из-за упадка своей семьи Цуй Цзиньчжи до глубины души ненавидел политику императора Чжэнъюаня по поддержке выходцев из бедных семей. В самой своей основе он принадлежал к стороне великих кланов, а семейная история наполнила его отчаянной жестокостью — он готов был на всё, лишь бы отстоять достоинство семьи Цуй и всех аристократов.
Он был превосходным оружием; размахивая им, великие кланы могли ещё долго противостоять имперской власти.
Цуй Цзиньчжи сжал кулаки и через мгновение внезапно усмехнулся.
— Тайцзыфэй, вы правы, у меня нет пути назад.
У Цюэ Ну был путь к отступлению: покинув тайцзы, она всё равно оставалась гунчжу и могла рассчитывать на милость Бися. Но у него пути назад не было: он должен был возродить свой клан и совершить месть.
Император Чжэнъюань хочет подавить великие кланы? Что ж, пусть смотрит во все глаза, как его собственный сын оказывается в их власти. Пока он не убьёт собственного сына, ему и не стоит надеяться сокрушить великие кланы.
Чего бы это ни стоило, он возведёт тайцзы на престол, чтобы сын уничтожил всё, чего отец добивался во время своего правления. Он сделает так, что император Чжэнъюань даже в Подземном мире не сможет сомкнуть глаз.
Вот это и будет настоящая месть.
*
Император Чжэнъюань действовал решительно: на следующий же день из дворца вышел указ о разводе.
На самом деле, когда гунчжу разводилась по обоюдному согласию, в прежние времена для этого вовсе не требовалось императорского указа — достаточно было просто уведомить государя и получить его согласие.
Этот же указ о разводе на деле больше походил на разводное письмо — гунчжу словно давала мужу развод, лишь сохранив последнюю видимость приличия и назвав это «разводом по обоюдному согласию».
Когда эта новость внезапно разнеслась, весь город был потрясён. Об истории с женщиной на стороне император Чжэнъюань, разумеется, не стал объявлять в указе во всеуслышание, иначе Ли Шу окончательно потеряла бы лицо. В указе лишь сухим чиновничьим языком говорилось о «несложившихся отношениях».
Но чем туманнее были формулировки, тем стремительнее город полнился слухами.
В конце концов дошло до того, что поползли сплетни о скрытом недуге Цуй Цзиньчжи. Пинъян гунчжу за пять лет брака так и не забеременела, и, поскольку о животе гунчжу говорить не полагалось, слухи перекинулись на Цуй Цзиньчжи. Вспомнили и его былые безрассудства, так что по всему городу в самых непристойных красках стали обсуждать его болезни и мужское бессилие.
Можно сказать, он окончательно потерял лицо.
Громкие новости следовали одна за другой.
Бися издал ещё один указ, в котором говорилось, что падение гунчжу с обрыва было делом рук злоумышленников, а потому во всём городе вводилось военное положение для их поиска.
Разумеется, найти ничего не удалось — Чжэн-ши действовала чисто и не оставила зацепок. Однако масштаб поисков был настолько огромен, что в городе воцарились беспокойство и страх.
Так искали полмесяца, но не обнаружили даже тени виновных.
Император Чжэнъюань, из любви к дочери, в порыве гнева обрушил на Бинбу и Шестнадцать гвардий Южной канцелярии поток яростной брани, назвав их всех никчёмными бездельниками, не способными на путное дело!
Гнев Сына Неба повлёк за собой серьёзные последствия: в Бинбу была проведена полная чистка рядов.
Прежде император Чжэнъюань доверял тайцзы, и Бинбу, где заправлял Цуй Цзиньчжи, было незыблемой территорией наследника. Теперь же ведомство перешло под прямой контроль Бися. Цуй Цзиньчжи за плохую службу лишился своей должности в Бинбу, и лишь благодаря заступничеству тайцзы и других великих кланов в итоге отделался лишением жалованья на год и переводом в другое ведомство на ту же ступень ранга.
Все усилия, которые тайцзы и аристократы годами вкладывали в Бинбу, в один миг пошли прахом по воле императора Чжэнъюаня.
Указывать на восток, а наносить удар по западу; убить курицу, чтобы напугать обезьяну(1) — император Чжэнъюань под прикрытием любви к дочери на самом деле искусно возвращал себе власть(2).
(1) Указать на восток, а ударить по западу (指东打西, zhǐ dōng dǎ xī) — стратагема, означающая создание ложной видимости атаки в одном направлении для нанесения удара в другом.
(2) Убить курицу, чтобы напугать обезьяну (杀鸡儆猴, shā jī jǐng hóu) — идиома, означающая наказание одного в назидание остальным.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
