# 62
Три дня спустя, Дунгун.
С тех пор как в Гуаньчжуне случилась великая засуха и зерно стало заменять деньги, тайцзы чувствовал, что годы для него стали неблагоприятными и ни одно дело не шло гладко.
В деле сбора зерна Ли Шу предала его, а сам он получил выговор от отца-императора.
К тому же из-за падения Ли Шу с обрыва он лишился Бинбу, и даже Цуй Цзиньчжи из-за развода долгое время был не в себе и часто не являлся в присутственное место для отметки.
Теперь же всё стало ещё хуже: второй ещё не повержен, а тут внезапно выскочил седьмой и пропихнул некоего Гуй Чжи в Хубу.
Вчерашние слова отца-императора, хвалившего седьмого, до сих пор звучали в его ушах:
— Когда будет время, поучись у своего седьмого диди — делай дела спокойно и не помышляй целыми днями о том, с каким домом завязать отношения!
Поучиться у седьмого диди? Он — тайцзы, разве пристало ему учиться у сына наложницы!
Тайцзы зашёл в боковую комнату дворца, протянул руку и взял чашу, чтобы выпить чаю, но как только поднёс её к губам, с силой швырнул на пол!
Поистине, годы неблагоприятны!
Тайцзы стиснул зубы, его сердце было полно зависти и ненависти.
Ни в коем случае нельзя позволить силам седьмого окрепнуть; нужно подавить его сейчас, пока он только высунул голову. Иначе появится ещё один «второй», и тогда в императорском дворе для него и вовсе не останется места!
Взгляд тайцзы стал мрачным и жестоким. Внезапно снаружи донеслись торопливые шаги, и следом вошёл маленький евнух, чтобы доложить: прибыло письмо из Хэнань-дао.
Посыльный мчался во весь опор из самого Хэнань-дао в Чанъань, не останавливаясь ни днём ни ночью. На его бёдрах стёрлась кожа и выступили кровавые пузыри, он промок под дождём до нитки, и дождевая вода, смешиваясь с кровью из ран на ногах, капля за каплей падала на гладкий, словно зеркало, пол Дунгуна.
Он с грохотом рухнул на колени:
— Дянься! Хуанхэ… На Хуанхэ случилась беда!
Тайцзы резко вскочил, мгновенно позабыв о делах седьмого принца.
Беда на Хуанхэ означала толпы беженцев по всей стране. Если так… отцу-императору даже не придётся выбирать, какой принц лучше — он сам выставит его из Дунгуна!
Посыльный поспешно вытащил из-за пазухи конверт, обёрнутый в грубую бумагу. Маленький евнух принял его и, склонившись, подал тайцзы.
Руки тайцзы, принимавшие письмо, дрожали. Он пробежал глазами строки и крепко сжал бумагу — казалось, тонкий лист вот-вот рассыплется в прах. Его голос застрял в горле, превратившись в панический и странный звук:
— Быстро! Быстро позовите Цуй Цзиньчжи во дворец!
*
Ли Шу просидела в своём поместье целых два месяца. Кроме использования тайных связей, чтобы помочь седьмому принцу разузнать о Гуй Чжи, она не тратила много сил.
Ничего не поделаешь — Шэнь Дажэнь был слишком уж способным.
Она уже была готова броситься на передовую, несмотря на раны, но не ожидала, что Шэнь Дажэнь одним движением рукава поднимет ветер и облака (1). Сначала он тайно привлёк на сторону седьмого принца множество талантливых людей из бедных семей, а затем надоумил его рекомендовать Гуй Чжи в Хубу. Это дело позволило седьмому заслужить великую милость в глазах отца-императора и получить в награду сотню рулонов шёлка.
Ли Шу с иронией подумала, что, кажется, с Шэнь Сяо она может вообще ничего не делать и спокойно наслаждаться закатом своих дней.
Стоило о ком-то подумать, как он тут же явился. Только Ли Шу размышляла о Шэнь Сяо, как, случайно бросив взгляд вниз, увидела, что его паланкин на четверых носильщиков остановился точь-в-точь у заведения Сянькэлай.
Занавес поднялся, и Шэнь Сяо в повседневном платье вошёл внутрь.
Ли Шу улыбнулась и махнула рукой Хун Ло:
— Сходи посмотри, зачем сюда пришёл Шэнь Дажэнь? Если у него нет важных дел, позови его ко мне.
На самом деле у Шэнь Дажэня сегодня действительно не было никаких дел, он пришёл сюда лишь для того, чтобы скоротать время.
Вакантное место в Хубу вызвало раздор между тайцзы и вторым принцем, к тому же из-за многодневных ливней Мэньсяшэн каждый день был завален докладами. Все были заняты по горло, Шэнь Сяо работал без передышки много дней и спал урывками прямо в гостевых комнатах ведомства.
Наконец-то сегодня выпал выходной, коллеги поспешили домой к любимым жёнам и наложницам, чтобы расслабиться в их объятиях, и только Шэнь Сяо вернулся в своё поместье. Хотел было отоспаться, да сон не шёл; хотел почитать, да книга не читалась.
И так, и этак — на душе было неспокойно от праздности.
Поэтому он решил выйти прогуляться.
Но Чанъань так велик, мест для прогулок предостаточно, Дажэнь, вам всё же нужно иметь цель. Отправимся ли мы возжигать благовония и поклоняться Будде или же пойдём искать цветы и навещать ивы (2)?
Шэнь Сяо сидел в паланкине и спустя долгое время выдавил свите лишь два слова:
— В Сянькэлай.
Словно эти слова были тайной небес, которую нельзя разглашать, а произнеся их, он выдал секрет своего сердца.
Хорошо, Дажэнь желает оттрапезничать в Сянькэлай.
И вот паланкин пронёс его через несколько улиц и переулков и неспешно прибыл к Сянькэлай.
Сейчас Шэнь Сяо стоял у позолоченных ворот Сянькэлай, но в нерешительности медлил.
Время было неловкое: для обеда поздно, для ужина рано. Шэнь Сяо втайне ругал себя за то, что выбрал неподходящий час.
В это время её здесь быть не должно.
Неужели ему придётся ждать здесь до самого вечера?
А если она и вечером не придёт ужинать?
Разве тогда этот день не будет потрачен впустую.
В голове Шэнь Сяо пронеслась тьма мыслей. Официант кланялся так низко, что у него уже заныла поясница, и только тогда Шэнь Сяо решился войти.
Кто же знал, что едва он поднимется на третий этаж, как увидит перед павильоном Цзиньюй строй из семи-восьми стражников.
Он почувствовал, как его сердце на мгновение пропустило удар.
Она просидела в своём поместье два месяца и наконец соизволила выйти. Шэнь Сяо с некоторой обидой подумал: разве они не договаривались о сотрудничестве? Что это за сотрудничество, если люди не видятся?
Пока Шэнь Сяо размышлял, дверь внезапно бесшумно отворилась изнутри. Служанка, что постоянно сопровождала её, стояла на пороге с сияющей улыбкой:
— Шэнь Дажэнь, Гунчжу приглашает вас.
И тогда недавняя обида мгновенно рассеялась.
«По крайней мере, она догадалась сама позвать меня», — довольно высокомерно подумал Шэнь Сяо. Возможно, она тоже думала о нём.
Когда Шэнь Сяо вошёл, Ли Шу только закончила трапезу.
Рана на её руке недавно зажила, и ей наконец-то не нужно было, чтобы её кормили, словно младенца, поэтому сегодня она пришла в Сянькэлай, чтобы вдоволь насладиться едой.
***
(1) Одним движением рукава поднять ветер и облака (袖手之间动风云, xiù shǒu zhī jiān dòng fēng yún) — обладать огромным могуществом, легко распоряжаться судьбами или вершить важные дела.
(2) Искать цветы и навещать ивы (寻花问柳, xún huā wèn liǔ) — посещать публичные дома или искать любовных приключений.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
