Перемена была столь стремительной, словно поцелуй, но на деле она больше походила на схватку.
Ли Шу на мгновение опешила — она и не подозревала, что Шэнь Сяо окажется столь дерзким!
Она инстинктивно начала сопротивляться, но стоило ей пошевелить руками, как Шэнь Сяо перехватил их; стоило попытаться ударить ногой, как он прижал её своим телом. Она хотела позвать на помощь, хотела осыпать его проклятиями и упреками, но всё пространство между их губ заполнило дыхание Шэнь Сяо, не давая ей вымолвить ни слова.
Шэнь Сяо намертво прижал её к двери. Лопатки больно упирались в замысловатую резьбу — эту позу никак нельзя было назвать удобной.
Однако Шэнь Сяо это ничуть не заботило. Он продолжал терзать её губы, подобно дикому зверю. Его поцелуи были беспорядочными, порывистыми, как шторм; в них не было страсти, лишь выплеск гнева или попытка скрыть охватившее его смятение.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он наконец остановился.
Он опустил глаза. Длинные ресницы, похожие на птичьи перья, придавали его лицу выражение сосредоточенности и хрупкости. Он лишь смотрел на губы Ли Шу — влажные, покрасневшие, покрытые ранами и каплями крови там, где он их прикусил.
Шэнь Сяо наконец выпустил её запястья и протянул правую руку, касаясь кончиками пальцев уголка её рта. Когда на указательном пальце осталась её кровь, Шэнь Сяо медленно поднёс его к своим губам и приоткрыл рот, слизывая кровавый след.
Кровь на вкус была вяжущей, с металлическим привкусом ржавчины.
— Ты права, — сказал Шэнь Сяо, покорно опустив взор, — я от природы обладаю низкой костью [1].
Отринув всякую гордость, отбросив всё достоинство. Он признал поражение: из этой ловушки ему не выбраться до конца жизни.
В голове Ли Шу словно что-то взорвалось, мысли исчезли. Она ошеломлённо смотрела на человека перед собой.
Лицо его было бледным, брови и глаза — чернее ночи, и лишь губы алели кровью. Он стоял перед ней, явно выше и сильнее её, но при этом стоял, понурив голову и пряча взгляд, в полном смятении и растерянности.
Ли Шу всегда казалось, что она облачена в непробиваемую броню и никто не в силах её ранить. Но то, как он просто опустил глаза, безропотно принимая все её насмешки, отозвалось в ней так, словно её с размаху ударили обухом по голове.
Ей никогда ещё не было так стыдно — она растоптала самое искреннее сердце, втоптав его в пыль.
— Шэнь Сяо…
Ли Шу заговорила, сама не замечая слабости и хрипотцы в собственном голосе. Шэнь Сяо вздрогнул всем телом и поднял на неё глаза.
Она слегка нахмурилась, и во взгляде её промелькнула жалость.
Кого она жалела? Его, за то, что он так унижался, или саму себя, за то, что не властна над собственной судьбой?
Её губы были истерзаны его зубами, из трещин всё ещё сочилась кровь.
Шэнь Сяо не отрывал взгляда от её рта. Он сделал шаг навстречу, наклонился и нежно прикоснулся к её губам.
На этот раз он был очень ласков. Шэнь Сяо не знал, как нужно целовать, он лишь слизывал кровь, вбирая её в себя, словно так они могли стать единой плотью и кровью и больше никогда не расставаться.
Ли Шу не сопротивлялась, но и не отвечала на поцелуй.
Она не закрывала глаз, но взгляд её был устремлен в пустоту.
Сопротивление противоречило её сердцу, подчинение противоречило её разуму. Раздираемая этими чувствами, она не знала, какую сторону выбрать.
У неё не было той отчаянной смелости, что была у Шэнь Сяо. Он мог бросить всё, а она — нет.
Как может существовать в мире такой человек? Первую половину жизни он провёл в трудах и лишениях, чтобы стать чиновником, но когда настал момент истинного выбора, он оказался готов отбросить все свои стремления ради одного лишь призрачного слова «любовь».
Как мог он быть таким?
Ли Шу не могла этого понять.
Шэнь Сяо начисто слизал кровь с её губ, а затем вскинул ресницы, заглядывая ей прямо в глаза.
Его намерение было предельно ясным.
Зайдя в этом поцелуе так далеко, познав такую близость, он уже не имел пути назад, да и не желал возвращаться.
Он протянул руку за спину Ли Шу и крепко задвинул дверной засов.
Раздался щелчок, засов встал на место, отрезая комнату от остального мира.
Теперь у них не осталось иного выхода, кроме как встретиться лицом к лицу.
Хун Ло за дверью уже не на шутку встревожилась. После того грохота, с которым захлопнулась дверь, в комнате воцарилась тишина. Не понимая, что происходит, она в испуге снова постучала.
— Гунчжу, гунчжу, что с вами? Всё ли в порядке?
Ли Шу крепче вцепилась в резной узор на двери:
— Всё в порядке.
Она услышала собственный голос:
— Пусть стражники отойдут подальше и караулят внизу у лестницы. Перекройте весь третий этаж. Ты стой у дверей.
За дверью послышались слаженные шаги удаляющейся стражи. В коридоре воцарилась пустота, а в комнате повисло молчание, предвещающее бурю.
Шэнь Сяо, не мигая, смотрел на Ли Шу. В его антрацитово-чёрных глазах не было видно никаких чувств. Лишь бескрайняя тьма.
Он вскинул руки и подхватил Ли Шу, поднимая её.
Нет пути назад, нет пути вперёд, есть только «сейчас», только «ты и я».
(Бирюзовый полог кровати)
*
В момент наивысшего упоения Шэнь Сяо Ли Шу вдруг заговорила. Прежняя хрипотца и смятение исчезли без следа; она словно отстранилась от этой плотской близости, и голос её зазвучал спокойно и холодно:
— Ты можешь получить меня, но ты знаешь моё условие.
Взять в жёны Цзинь Чэн — требование Ли Шу оставалось неизменным.
Слова Ли Шу заставили затуманенный страстью разум Шэнь Сяо частично проясниться. Он нахмурился и с непониманием посмотрел на неё, не сразу осознав смысл сказанного.
Ли Шу не собиралась ничего объяснять. Она обняла Шэнь Сяо за талию, и они окончательно слились воедино.
В полузабытьи ему почудилось, будто Ли Шу прошептала:
— Ты обещал мне… не смей отказываться от своих слов.
Что именно он обещал — он не помнил. Знал лишь, что в этот решающий миг он готов согласиться на любое её требование. Он был готов отдать ей саму свою жизнь.
[1] Низкая кость (贱骨头, jiàngǔtou) — образное выражение, описывающее человека низкого происхождения или того, кто ведет себя недостойно, лишен чувства собственного достоинства.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
