Остальные минфу поклонились Ли Шу. Несколько не слишком обласканных милостью принцесс переглянулись, и в их глазах отразились сложные чувства: посмотрите на неё — выросла в Холодном дворце, ничтожная дочь наложницы, но с тех пор как вышла замуж за Цуй Цзиньчжи, законного сына Цуй-гогуна, её положение взлетело до небес. Теперь она на равных с принцессой Аньлэ, рожденной в Чжунгун, и даже тайцзыфэй вышла лично её встречать.
После этого дня многим женщинам неизбежно придётся вновь оттаскать своих дочерей за уши, твердя им, как важно «выйти замуж за влиятельного мужа».
Тайцзыфэй поспешно взяла Ли Шу за руку и усадила рядом с собой. Оглядев Ли Шу, она с улыбкой сказала остальным:
— Посмотрите-ка, я же говорила, что Пинъян умеет наряжаться — каждый день новый набор украшений. Взгляните на этот гарнитур, он и впрямь на редкость хорош.
Ли Шу улыбнулась:
— Это? Его закончили всего пару дней назад. Недавно я нашла нового мастера по нефриту, его работа действительно великолепна. Я специально приготовила один набор и для вас.
Тайцзыфэй не стала отказываться и, прикрыв рот ладонью, рассмеялась:
— Это было бы чудесно. Вот только я, как невестка, принимаю вещи от сестры мужа, право, даже совестно.
Ли Шу тоже улыбнулась:
— Вы — именинница, сегодня я сама пришла сделать вам подарок. Разве это я прошу у вас? К чему нам эти разделения на «твоё» и «моё»?
— Тогда я приму его, — ответила тайцзыфэй. — Кстати, скоро пора шить летнюю одежду, у меня во дворце есть рулон подносного шуцзиня ярко-красного цвета, сияет словно облака на закате, необычайная красота. Изначально я хотела сшить наряд себе, но примерила и поняла, что мне не идёт. У тебя кожа белее, тебе ярко-красный будет в самый раз. На днях я велю евнуху отправить его в твой фу.
Ли Шу с улыбкой пошутила:
— В таком случае почтение уступает послушанию.
Окружавшие их минфу из знатных семей подхватили разговор, наперебой твердя, что принцесса Пинъян и тайцзыфэй — пример идеальных отношений между невесткой и сестрой мужа. Но втайне их взгляды встречались, и мысли у всех были одинаковы: менять украшения каждый день — принцесса Пинъян никак не избавится от привычек нувориша.
То, что Ли Шу называли нуворишем, не было намеренным очернением — у неё и впрямь имелось одно не слишком благородное увлечение: она любила деньги, безумно любила деньги, просто обожала их.
Ли Шу имела доход с надела в десять тысяч дань. Среди всех принцесс лишь Аньлэ, законная дочь императора, обладала таким же доходом, что наглядно подтверждало то, как высоко ценил её Шэншан.
К тому же семья Цуй была знатным родом, процветавшим на протяжении столетий, а их земли и владения невозможно было сосчитать. Цуй Цзиньчжи был единственным законным сыном в этом поколении, и всё состояние должно было перейти к нему. Будучи законной женой наследника, Ли Шу — учитывая, что Цуй Цзиньчжи в молодости вёл праздный образ жизни и совершенно не умел распоряжаться финансами — фактически управляла большей частью имущества семьи Цуй.
Ли Шу была умна и смела, она втайне вела множество торговых дел, и за последние годы её личное состояние выросло многократно.
В Чанъане самым роскошным был именно фу принцессы Пинъян. В народе даже ходили слухи, будто в её доме пол выложен золотыми кирпичами, а стены покрыты сусальным золотом. Хотя Ли Шу не слишком любила пышные наряды, она обожала всевозможные украшения и ювелирные изделия — пожалуй, даже у императрицы их не было столько, сколько в фу принцессы Пинъян.
Гарнитур, который был на Ли Шу сегодня, изготовили совсем недавно. Серьги и заколки, вырезанные из красного как свежая кровь агата, оттеняли её ярко-красную помаду. В сочетании с её острым, проницательным взглядом это выглядело красиво, даже очень, но в этой красоте всегда сквозило нечто холодное и вызывающее.
Несколько не обласканных вниманием принцесс смотрели на украшения Ли Шу, и их глаза были полны зависти. Но дамы-минфу из знатных родов… хоть они и завидовали, в их чувствах всегда присутствовала капля презрения.
— Посмотрите на неё, ну и что с того, что она в милости? Всё те же замашки нувориша. Ладно ещё украшения из красного агата, но зачем она вдобавок косо воткнула золотую шпильку, да ещё такую невзрачную? Неужели не стыдно?
Великие кланы превыше всего ставили цингуй — благородную чистоту. Богатство, несомненно, было важно, но одно лишь богатство считалось вульгарным, поэтому к нему неизменно добавляли «чистоту». А эта благородная чистота не воспитывается и за сотню лет. Цуй Цзиньчжи был классическим представителем знатной молодёжи: его повседневная одежда и вещи выглядели не новыми, но каждый предмет был редкой, изысканной вещью, которую невозможно просто купить.
Ли Шу и сама втайне размышляла об этом. Скорее всего, именно из-за этих различий Цуй Цзиньчжи и не любил её, а в глубине души, вероятно, и вовсе презирал за вульгарность.
Тайцзыфэй и Ли Шу ещё некоторое время оживленно беседовали, как вдруг у дверей послышалось приветствие служанок:
— Приветствуем принцессу Аньлэ.
Услышав это, тайцзыфэй улыбнулась Ли Шу:
— Аньлэ-мэймэй сегодня припозднилась, я должна как следует её наказать!
С этими словами она отпустила руку Ли Шу и направилась к дверям. Вся толпа минфу последовала за тайцзыфэй встречать принцессу Аньлэ, поднялся шум и смех.
Ли Шу лишь слегка улыбнулась и осталась сидеть на месте. Тайцзыфэй была крайне искусна в обращении с людьми. Она знала, что Ли Шу и Аньлэ не ладят: если бы она внезапно бросила Ли Шу и побежала встречать Аньлэ, то рисковала бы нанести обиду. Но Аньлэ была её родной золовкой, и не встретить её было нельзя. Поэтому она легко разрешила ситуацию, в шутку пообещав «наказание».
Пока все встречали Аньлэ у входа, Ли Шу словно впервые за день вздохнула полной грудью. Она не удержалась, сделала глубокий вдох и потёрла лицо. Она перекинулась с тайцзыфэй лишь парой фраз, но казалось, будто растратила годовой запас улыбок — щёки неприятно ныли от усталости.
Там, вдалеке, тайцзыфэй и Аньлэ смеялись. Донёсся звонкий голос Аньлэ:
— Невестка, я опоздала. Это всё весенняя сонливость, утром решительно невозможно встать!
Все присутствующие рассмеялись.
Тайцзыфэй с улыбкой ответила:
— Ах ты, ленивица.
Аньлэ была всего на год младше Ли Шу, но её с самого детства оберегали. И хотя сейчас ей было девятнадцать, вела она себя как невышедшая замуж сяогунян: в каждом слове и жесте сквозило простодушное очарование человека, не знающего забот.
Услышав это, Ли Шу тоже безмолвно улыбнулась. Хотя все говорили об их вражде и Аньлэ никогда не жаловала её, Ли Шу порой искренне завидовала принцессе.
В этих дворцовых стенах возможность свободно выражать свои мысли была гораздо дороже любых драгоценностей и украшений.
Почтение уступает послушанию (恭敬不如从命, gōngjìng bùrú cóngmìng) — вежливая идиома, означающая согласие принять предложение, чтобы не обидеть предлагающего излишней скромностью.
Весенняя сонливость (春困, chūnkùn) — традиционное в Китае описание вялости и сонливости, возникающих с приходом весны.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
