Прежде чем Шэнь Сяо успел обдумать значение слова «близость», У Цин продолжил:
— Не скрою от брата Шэнь: с того самого дня, как вы стали чжуанъюанем, я всё хотел навестить вас и завязать знакомство.
Во взгляде Шэнь Сяо промелькнуло сомнение.
У Цин заметил это:
— Семья У тоже не принадлежит к числу именитых и знатных родов.
Эта фраза казалась лишенной логики, но скрытый смысл был таков: «Я, как и вы, происхожу из бедной семьи».
Почти все гражданские и военные чины при дворе принадлежали к великим кланам, и выживать среди них было неимоверно трудно. Вполне естественно, встретив другого выходца из народа, пожелать с ним познакомиться.
Встретить старого знакомого на чужбине — всегда одна из величайших радостей в жизни.
Поскольку оба они были выходцами из бедных семей, а Шэнь Сяо в последнее время постоянно подвергался изоляции в Юйшитае, он невольно почувствовал к У Цину особую близость:
— Счастлив сегодня познакомиться с вами, брат У.
Наконец он сменил обращение и вместо «господин У» назвал его «брат У». Сказав это, Шэнь Сяо одним глотком осушил стоявший перед ним чай Лушань Юньу.
У Цин снова тихо рассмеялся.
Но Шэнь Сяо забыл: на такие почетные должности, как чаоилан в Либу, обычно назначали лишь отпрысков знатных родов по праву тени. Как мог простой выходец из народа занять такой пост саньгуань?
Если бы Шэнь Сяо лучше разбирался в житейских правилах и обычаях Чанъаня, он наверняка заметил бы еще больше несостыковок:
Трактир «Сянькэлай» — лучшее заведение в Чанъане, и только такие любимицы императора, как принцесса Пинъян, имели право занимать здесь отдельные покои. А кто такой У Цин? Всего лишь чиновник основного шестого ранга без связей и богатства, по какому праву он занял этот покой?
К тому же чай Лушань Юньу был подношением императорской семье от провинции Цзяннань-дао; как мог мелкий чиновник У Цин так запросто разливать столь редкое сокровище?
О подобных тонкостях этикета и обычаях Шэнь Сяо не ведал, и ему негде было им научиться. Только тот, кто долго вращался в кругах знати и чиновничества, мог различить такие мелочи.
Шэнь Сяо всего этого не понимал.
У Цин снова наполнил чашку и мягким голосом спросил:
— Чанъань велик, и жизнь в нем дорога. Где вы сейчас остановились, брат Шэнь?
И добавил:
— Жалованье цзяньча юйши невелико, а ваша семья, как и моя, небогата. В чиновничьем кругу много расходов на приемы, боюсь, сейчас вы уже тянете за полы, а видны локти?1
Перед нежным, женственным лицом У Цина клубился пар, и Шэнь Сяо вдруг почувствовал, что в глазах затуманилось. Ему показалось, что и его собственный голос стал мягче, когда он ответил:
— Я живу в квартале Жэньшоуфан. Денег действительно в обрез, но до полной нищеты дело еще не дошло.
Пар перед ним становился всё гуще, и Шэнь Сяо на мгновение ощутил головокружение. В покое стало душно, по телу вдруг разлился жар. Он поднял руку и ослабил ворот темно-синего чиновничьего платья, открыв белоснежный ворот чжунъи. В ярком свете огней его суровое лицо этой ночью казалось необычайно… достойным того, чтобы им полакомиться.
Ослабив ворот, Шэнь Сяо всё еще чувствовал жар, поэтому сказал отроку:
— Пожалуйста, открой окно пошире.
Отрок, услышав это, не шелохнулся. У Цин, заметив это, подал ему знак глазами. Только тогда мальчик сделал несколько шагов, но не к окну, а к дверям, и распахнул их.
Перед глазами всё плыло, и сквозь пелену Шэнь Сяо увидел стоящую за дверью женщину в роскошных одеждах. Золотые шпильки-чай и длинное алое платье с вышитыми пионами сияли в ярком свете ламп.
Шэнь Сяо помнил, что у принцессы Пинъян Ли Шу было такое платье, всё расшитое пионами.
Женщина в нарядном платье вошла внутрь, и У Цин поспешно поднялся с почетного места, направляясь ей навстречу.
— Принцесса, — смиренно произнес он, — он уже вошел в кувшин.2
Женщина рассмеялась:
— Прекрасно. Проси любую награду, какую пожелаешь.
Но У Цин ответил:
— Мне не нужны награды. Прошу лишь, чтобы принцесса, заполучив Шэнь Сяо, не забывала и обо мне.
Его голос звучал бесконечно нежно и вызывал невольную жалость.
Женщина усмехнулась и, приласкав У Цина мгновение-другое, пообещала:
— Ну как же я могла бы…
У Цин тихо рассмеялся и, довольный, вместе с отроком вышел за дверь. Покои беззвучно закрылись, и приторно-сладкий аромат наконец начал рассеиваться. В комнате остались только женщина в роскошном платье и Шэнь Сяо.
Шэнь Сяо казалось, что его взор застилает туман, не давая разглядеть лицо женщины. Он хотел встать, но голова закружилась. Невидимая сила удерживала его на месте, и он мог лишь безмолвно наблюдать, как женщина в нарядном платье приближается к нему.
Принцесса…?
Шэнь Сяо нахмурился, и первой его мыслью была Ли Шу, против которой он когда-то выступал с обличением. Неужели она решила отомстить?
Женщина подошла и встала перед ним, глядя сверху вниз. Её голос будто доносился издалека:
— Шэнь Сяо…
Она смаковала его имя, внимательно изучая лицо, словно придирчиво осматривала товар, и удовлетворенно кивнула:
— Поистине, человек чистый и возвышенный.
Она присела рядом и протянула правую руку к его лицу. Высокая переносица, глубоко посаженные глаза, четкие черты. Вокруг нее всегда было много красавцев, но тем, кто становился её красавцами-фаворитами, вечно недоставало мужественности.
В последнее время ей хотелось изведать вкус такой суровой холодности, как у Шэнь Сяо.
Шэнь Сяо чувствовал лишь холод её влажных рук. На безымянном пальце и мизинце были надеты длинные острые футляры для ногтей; ледяные, словно змеи, они скользили по его лицу.
Когда она коснулась его щеки, в нос ударил густой аромат благовоний.
Невыносимо сильный.
Туман перед глазами становился всё плотнее.
Последнее, что промелькнуло в сознании Шэнь Сяо перед тем, как он лишился чувств: эта женщина — не принцесса Пинъян.
- Тянешь за полы — видны локти (捉襟见肘, zhuō jīn jiàn zhǒu) — образное выражение, означающее крайнюю нужду или нехватку средств. ↩︎
- Войти в кувшин (入瓮, rù wèng) — попасть в расставленную ловушку. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
