— Смиренный подданный, чаоилан Министерства чинов У Цин, приветствует принцессу Пинъян.
Этот голос, пролетев вдоль коридора, проник в плотно запертый отдельный кабинет.
Шэнь Сяо внезапно пришёл в себя и, словно от удара током, быстро отдёрнул руку, лежавшую на плече женщины. Он тяжело дышал, а его тёмные глаза, полные ярости, холодно смотрели на принцессу, чьё одеяние было в беспорядке.
Это была Старшая принцесса нынешней династии, единокровная сестра императора, носившая титул Каннин. Охотница до мужской красоты, распутная и привыкшая подавлять других своей властью…
Шэнь Сяо мгновенно всё вспомнил.
Он с силой сжал правую ладонь, на которой всё ещё, казалось, сохранилось ощущение от прикосновения к Старшей принцессе. На самом деле оно было крайне приятным, но Шэнь Сяо чувствовал себя так, словно его рука измазана в вязкой и зловонной слизи ядовитой змеи. Не удержавшись, он с силой вытер ладонь об официальное чиновничье платье.
Шэнь Сяо было противно. Он считал, что все эти императорские принцессы одинаково отвратительны. Будь то принцесса Пинъян там, в коридоре, или эта Старшая принцесса Каннин здесь, в кабинете.
В их глазах такие выходцы из бедных семей, как он, не имели ни власти, ни влияния, а потому им полагалось, словно псам, служить принцессам для забав. Он должен был отбросить достоинство, должен был вилять хвостом, вымаливая жалость, должен был гнуть спину.
В груди Шэнь Сяо бушевало пламя гнева, которое неугасимо горело с той самой ночи три года назад, когда Ли Шу заставила его разделить с ней ложе. Принцесса Пинъян, Ли Шу, дала ему понять, как власть имущие могут растаптывать чужую честь, а Старшая принцесса Каннин показала, насколько они могут быть своенравны.
Почему? Только потому, что он был выходцем из бедной семьи!
Ярость из груди разлилась по всему телу, смешиваясь с действием снадобья и порождая ещё более невыносимый жар, чем прежде. И лицо перед ним снова стало казаться самым прекрасным лицом в мире.
Шэнь Сяо, собрав всю волю, отвернулся и, стиснув зубы, оперся о чайный столик, пытаясь встать.
Он не мог больше здесь оставаться, иначе он рухнет в бездонную пучину ада.
Но стоило Шэнь Сяо подняться, как за спиной раздался голос Старшей принцессы Каннин:
— Куда ты собрался?
Её голос был настолько приторным, что казался почти осязаемым. Он мгновенно окутал его, лишая возможности пошевелиться, и заставил вспыхнувшее в сердце желание на миг возобладать над разумом.
Шэнь Сяо медленно обернулся и посмотрел на Старшую принцессу Каннин, сидевшую на полу.
Роскошное платье сползло до самых бёдер, обнажив плечи, а ярко-красный дудоу с пионами застилал ему взор этим цветом.
Какая-то неведомая сила толкала его в спину. Шэнь Сяо, не помня себя, подошёл к Старшей принцессе Каннин и опустился перед ней на колени.
Старшая принцесса Каннин усмехнулась.
Снадобье было очень сильным — среди множества мужчин, с которыми она забавлялась, ещё никто не смог ему противостоять. Шэнь Сяо не мог стать исключением.
Мужчина перед ней смиренно стоял на коленях, согнув спину и опустив голову. Старшая принцесса заметила его длинные, похожие на чёрные крылья ресницы, которые смягчали суровость его лица, придавая ему вид одинокий и беззащитный.
Сердце Старшей принцессы на миг дрогнуло от жалости. Она подумала, что в будущем ей стоит хорошенько о нём позаботиться. Одарить деньгами, продвинуть по службе — У Цин занимает шестой ранг, так почему бы не поднять Шэнь Сяо до пятого, чтобы он стал предан ей душой и телом?
Тонкие пальцы коснулись бровей и глаз Шэнь Сяо, скользнули вдоль его сурового профиля, спустились к шее и рванули белоснежное чжунъи, обнажая крепкую грудь.
Под её пальцами его грудная клетка вздымалась ещё сильнее, чем прежде.
— Иди же ко мне, Шэнь-лан… — прозвучал у самого уха приторный женский голос. Шэнь Сяо внезапно вскинул голову и с неким упоением посмотрел в лицо Старшей принцессы Каннин, а затем… его взгляд немного сместился, остановившись на множестве буяо и нефритовых шпилек в её причёске.
Шэнь Сяо усмехнулся. Всегда суровый и неулыбчивый, сейчас он улыбался так восторженно, что в этой улыбке проступила жестокая беспощадность.
Старшая принцесса Каннин вдруг почувствовала тревогу. И в этот миг Шэнь Сяо внезапно вскинул руку и рывком вырвал буяо из её волос.
Золотое буяо мерцало в холодных глазах Шэнь Сяо, его остриё сверкало колючим, резким светом, направленное прямо в лицо Старшей принцессе Каннин.
— Ты… что ты собираешься делать?
Все любовные помыслы Старшей принцессы Каннин мгновенно улетучились. Она широко распахнула прекрасные глаза, с ужасом глядя на Шэнь Сяо:
— Ты… если ты посмеешь навредить мне… твой род ждёт истребление девяти колен! [1]
От страха её голос сорвался на визг, став предельно резким.
Шэнь Сяо с отвращением смотрел на её искажённое лицо, находя его неописуемо уродливым.
Действие снадобья усилилось, Шэнь Сяо снова несколько раз тяжело вздохнул. Заметив это, Старшая принцесса Каннин поспешно выдавила улыбку, пытаясь с помощью женских чар заставить Шэнь Сяо снова потерять рассудок:
— Шэнь-лан, что с тобой?
Но её лицо было перекошено, и от этой улыбки его лишь сильнее затошнило.
Шэнь Сяо рывком оттолкнул Старшую принцессу Каннин, резко вскочил и задел стоявший рядом светильник из цветного стекла.
Буяо по-прежнему было зажато в его руке. Ожесточившись сердцем, Шэнь Сяо вонзил остриё прямо в своё левое предплечье. Он плотно сжал челюсти, но этого ему показалось мало — он с силой провёл буяо по руке, оставляя глубокую кровавую рану.
Кровь стекала по его рукам, на которых отчетливо проступали сухожилия, и бесшумно капала на алый ковёр.
Разум полностью вернулся к нему.
Шэнь Сяо со взором, застланным багрянцем, холодно взглянул на осевшую на пол Старшую принцессу Каннин, после чего толкнул дверь кабинета и, не оглядываясь, бросился прочь.
***
— Смиренный подданный, чаоилан Министерства чинов У Цин, приветствует принцессу Пинъян.
Ли Шу, услышав это, окинула У Цина холодным взглядом, высокомерно бросила «угу» и, отвернувшись, не удостоила его больше ни единым словом, прямиком направляясь в павильон Цзиньюй.
Ей сейчас было не до пустых любезностей — она была голодна.
У Цин, не получив должного приёма, лишь раздосадованно развернулся и бросил взгляд в конец коридора. Видя, что двери там плотно закрыты и не слышно ни звука, он подумал, что дело, должно быть, идёт на лад и это затянется надолго. Поэтому он решил спуститься вниз и выпить пару чарок вина.
Войдя в павильон Цзиньюй, Ли Шу лениво откинулась на спинку стула, разминая затекшее тело.
Сегодняшняя постная еда в храме Цяньфу ей порядком надоела. Весь день во рту не было ничего вкусного, поэтому только что она специально заказала несколько мясных блюд.
Ей хотелось мяса.
Стоило прислужнику выйти, как в коридоре раздались поспешные шаги. Ли Шу не успела среагировать, как в комнату, распахнув двери, ввалился человек.
Он явно мучился от сильной боли: вломившись в комнату, он рухнул на пол, обхватив левую руку и тяжело, хрипло дыша.
Хун Ло, разливавшая чай в боковом покое, прибежала на шум и невольно охнула:
— Кто здесь? Люди, скорее схватите…
Однако Ли Шу осталась совершенно спокойной и взмахом руки велела Хун Ло замолчать.
Человеком перед ней был Шэнь Сяо, она узнала его.
Хотя сейчас его одежда была распахнута, обнажая грудь; хотя сейчас его лицо пылало, а губы были бледны, и выглядел он так, будто опоен афродизиаком. Но Ли Шу всё равно узнала его.
[1] Истребление девяти колен рода (株连九族, zhūlián jiǔzú) — суровое наказание в императорском Китае, подразумевающее казнь всех родственников виновного.
[2] Буяо (步摇, bùyáo) — традиционная китайская шпилька для волос с подвесками, которые раскачиваются при ходьбе.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
