Жаль, что второй прежде лишь слыл отважным воином, но когда в императорском совете дело дошло до незримого блеска клинков, он тоже склонил голову перед влиятельными кланами.
Он не был достойным преемником.
Император Чжэнъюань, подумав об этом, произнёс со вздохом:
— Шэнь Сяо — верный подданный, а ты — плохой господин. Второй, уходи.
Второй принц Ли Янь вышел из зала Ханьюань, вконец упав духом. Стоявшая под галереей Ли Шу услышала его шаги и подняла взгляд.
В её глазах промелькнуло сострадание.
Но сейчас Ли Янь не мог вынести тяжести даже одного взгляда; он поспешно отвел глаза и почти бегом спустился по ступеням.
Ли Шу посмотрела на распахнутые алые резные двери зала, немного помолчала и, волоча ноги, пошла внутрь.
Для других события в зале Ханьюань подошли к концу, но для неё встреча с отцом-императором с глазу на глаз была решающим сражением сегодняшнего дня.
Она обещала отцу-императору раздать зерно, но он не ожидал, что она выберет такой способ.
Хотя из-за случившегося она и навлекла на себя гнев, ей удалось не только выйти сухой из воды, уйдя от наследного принца, но и нанести ему скрытый урон.
Эта сделка того стоила.
Замыслы Ли Шу могли укрыться от кого угодно, но только не от отца-императора. Более того, она с самого начала и не собиралась ничего от него скрывать.
Император Чжэнъюань сидел за столом. До этого он представал во всём величии Цзю у чжи цзунь, но теперь, когда все ушли, Ли Шу увидела, как сильно он на самом деле устал.
Отец-император постарел.
Заметив вошедшую Ли Шу, император Чжэнъюань не проронил ни слова. Он просто пристально смотрел на неё, пока под этим взглядом Ли Шу медленно не опустилась на колени.
— Ваша дочь просит прощения за свою вину.
— В чем же твоя вина?
— Моя вина в том, что я не знала правила «стреляя в крысу, беречь вазу»1. Желая помочь отцу-императору возвысить выходцев из бедных семей и притеснить знатные кланы, я, гонясь за крысой, неосторожно задела драгоценную вазу.
Взгляд императора Чжэнъюаня застыл. Спустя долгое время он тяжело вздохнул.
Почему за последние пять лет, после того как он сокрушил семью Цуй, он не трогал другие знатные семьи? Всё ради Восточного дворца.
С тех пор как третий молодой господин из семьи Цуй примкнул к наследному принцу и тем самым сохранил величие своего рода, все кланы поняли: позиция наследника отличается от воли императора. Наследный принц благоволил знати.
Они, словно саранча, слетелись в Восточный дворец, превознося наследного принца всё выше и одновременно отдаляя его от императора.
Император хотел прижать кланы, но наследник опирался на них. Теперь, если император трогал хотя бы волосок на голове знати, он задевал самого наследного принца.
«Стреляя в крысу, беречь вазу» — именно эти слова все последние годы связывали императора Чжэнъюаня по рукам и ногам.
— Отец-император, чтобы вылечить рану, нужно соскоблить кость; чтобы спасти жизнь, нужно вырезать гной. Вина Цюэ Ну сегодня лишь в том, что она вскрыла эти гниющие раны прямо перед вашими глазами.
Ли Шу выпрямила спину.
— Если вы не желаете лечить болезнь и позволите ранам гнить и дальше, пока всё нутро не истлеет, значит, Цюэ Ну сегодня совершила ошибку. Я приму любое наказание без единого слова ропота.
— Но если вы хотите соскоблить кость, хотите вырезать гной… — Ли Шу твердо посмотрела прямо в глаза императору Чжэнъюаню, — Цюэ Ну станет добрым клинком в ваших руках.
*
Неизвестно, о чём принцесса Пинъян говорила с императором, но Лю Цоу заметил лишь, что, когда она вышла из дверей зала, вид у неё был куда более спокойный.
Лю Цоу хотел подойти и поддержать её, но Ли Шу лишь махнула рукой. Она шла медленно, но уверенно, шаг за шагом спускаясь по ступеням.
В это время Шэнь Сяо, уже переодевшийся в чиновничий халат, как раз поднимался навстречу.
Гэйшичжун из Канцелярии истинного пятого ранга, в алом халате с круглым воротом, с нефритовым поясом, к которому на ремешках были подвешены серебряные юйфу.
Подобно необработанной яшме, скрытой в камне и внезапно явившей себя миру, Шэнь Сяо, прежде молчаливый и стойкий, вдруг стал источать властную и суровую силу.
Тонкие губы, высокая переносица — его взгляд на людей казался острым, словно лезвие ножа.
Ли Шу медленно спускалась, а Шэнь Сяо шел вверх. В тот миг, когда они поравнялись, сбоку протянулись сильные руки с отчетливо проступающими костями и внезапно поддержали Ли Шу.
Увидев, что Ли Шу хромает, Шэнь Сяо, словно повинуясь неведомому порыву, испугался, что она может упасть, и протянул руку.
Лишь коснувшись её рукава, он осознал неуместность своего жеста. Он хотел было отстраниться, но побоялся, что Ли Шу потеряет равновесие. Пока он колебался, она среагировала первой: качнула рукой, ускользая от его поддержки.
Ли Шу повернула голову и посмотрела на Шэнь Сяо.
Он был значительно выше неё и теперь смотрел на неё сверху вниз.
Прежде всегда она взирала на него свысока, но сегодня он смотрел на неё с высоты своего положения. Оказалось, что пропасть между ними вовсе не была такой уж непреодолимой.
Шэнь Сяо убрал пустую ладонь. В глубине его глаз затаилось нечто невыразимое. Он слегка склонил голову и тихо произнес:
— Благодарю вас, Гунчжу…
Благодарю за то, что в былые годы она унизила его, заставив три года упорно учиться, чтобы в одночасье стать Чжуанъюанем;
Благодарю за то, что она заставила его поставить всё на кон, вести солдат и отбирать зерно, рискуя чином и будущим, чтобы в конечном счете выжить в безнадежной ситуации и совершить прыжок линя через Драконьи врата2.
Без Ли Шу не было бы нынешнего Шэнь Сяо в алом чиновничьем халате.
Ли Шу поняла, что он имел в виду. Она подняла глаза и ответила ему тем же:
— Благодарю вас, Шэнь-дажэнь…
Благодарю за отвагу, за то, что он поставил на карту карьеру и жизнь, завершив за неё эту партию. Если бы не его решимость пойти ва-банк, она бы до сих пор была заперта в Восточном дворце без надежды на спасение.
Им не нужно было договаривать — между ними возникло молчаливое понимание.
*
Ступив на последнюю ступень, Шэнь Сяо не спешил входить в зал Ханьюань. Он стоял на высоких ступенях из белого мрамора, глядя вслед уходящей принцессе Пинъян.
Спустя долгое время он поднял взор на далекие дворцовые стены — глазурованную черепицу и багряный камень. В сером небе медленно пролетел одинокий дикий гусь; перелетев через крышу, он издал чистый, звонкий крик, эхом разнесшийся над императорским городом.
Шэнь Сяо провожал птицу взглядом. На мгновение он закрыл глаза, а когда открыл их, его взор стал острым, подобно мечу, который точили десять лет.
Дойдя до конца дороги Драконьего хвоста, Ли Шу услышала крик гуся и внезапно остановилась, обернувшись.
Из-за расстояния она видела лишь алое пятно чиновничьего халата на белых ступенях.
Над желтой черепицей зала Ханьюань нависло свинцовое небо. Становилось темно, словно приближалась великая буря.
Ли Шу и без предсказателей из Приказа астрономии видела: великая засуха в Гуаньчжуне подходит к концу.
В Чанъане скоро сменится небо.
- Стреляя в крысу, беречь вазу (投鼠忌器, tóu shǔ jì qì) — необходимость проявлять осторожность при устранении зла, чтобы не навредить ценному. ↩︎
- Линь прыгает через Драконьи врата (鲤跃龙门, lǐ yuè lóng mén) — достижение успеха и высокого положения после суровых испытаний. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
