Он жаждал большей власти, но не желал получать её ценой доброго имени женщины.
Ли Шу замерла в оцепенении. Шэнь Сяо подхватил край своего чиновничьего халата и снял его с неё. Он небрежно накинул его на плечи и, выходя наружу, принялся затягивать пояс.
Повсюду на склонах были люди; ему достаточно было просто затеряться где-нибудь на время. Если кто-то его увидит, он скажет, что тоже пришёл искать гунчжу, но не нашёл.
Этого объяснения хватит.
Свет неба очертил в зеве пещеры смутный силуэт Шэнь Сяо. Он обернулся и сухо бросил:
— Я ухожу.
И широкими шагами скрылся из виду.
Вскоре шивэй обыскали это место. Ли Шу стояла у входа в пещеру, набросив свою изорванную одежду. Увидев её, шивэй закричал:
— Гунчжу!
Он вопил от восторга:
— Я нашёл гунчжу!
С этими словами он бросился к Ли Шу.
Тот шивэй, что первым нашёл Ли Шу, позже получил щедрую награду. Но это случилось позже.
*
Цуй Цзиньчжи узнал о том, что Ли Шу сорвалась с обрыва, лишь во второй половине ночи.
В первой половине ночи он отправился в уезд Ваннянь, где был занят тем, что заметал следы Ли Шу. Лишь после часа Цзы он поскакал в храм Цяньфу, собираясь призвать её к ответу за захват зерна.
Но вместо этого он услышал известие о её падении.
Цуй Цзиньчжи считал себя выходцем из потомственной семьи полководцев и в Бинбу повидал немало смертей, но слова «сорвалась с обрыва» оглушили его, словно удар тяжёлой дубиной. На какое-то время он совершенно лишился чувств и впал в ступор.
Как Ли Шу… как она могла сорваться!
Она всегда была крайне осторожной, как она могла упасть!
Цуй Цзиньчжи почувствовал, как кровь в жилах стынет. Он схватил Хун Ло и едва не переломил ей шею:
— Ты её служанка, почему ты не присмотрела за ней как следует?
Хун Ло и так едва не лишилась чувств от слёз из-за падения Ли Шу, а под натиском Цуй Цзиньчжи и вовсе не смогла вздохнуть и тут же упала в обморок.
Цуй Цзиньчжи отшвырнул Хун Ло на землю и, даже не взглянув на неё, холодно распорядился:
— Кто-нибудь, присмотрите за ней. Если с Ли Шу что-то случится… я заставлю её заплатить жизнью!
С этими словами Цуй Цзиньчжи вышел из главного зала.
Под карнизом на ветру и под дождём раскачивались истрепанные фонари, отчего лики статуй Будды казались пугающими.
Цуй Цзиньчжи стоял под навесом, его тело было натянуто как струна, готовая вот-вот лопнуть. Лицо его в этот миг было страшнее, чем у гневного божества Цзиньгана.
Он сорвал с пояса рыбу-фу и бросил её помощнику:
— Отправляйся в Бинбу за подкреплением. Собери всех, кто ещё дышит. Если кто опоздает хоть на шаг — бэньгуань его уничтожит!
Пришедшие с ним шивэй стояли под проливным дождём в полном молчании. Цуй-дажэнь всегда слыл человеком утончённым и, будучи чиновником, редко давал волю гневу; никто прежде не видел его столь свирепым.
Цуй Цзиньчжи спустился со ступеней и мгновенно промок до нитки. Он взмахнул рукой:
— За мной, обыскать гору! Тому, кто первым найдёт Пинъян, пожалую десять тысяч лян серебра.
Цуй Цзиньчжи ринулся вниз по склону, словно обезумевший. Но было слишком темно, дождь лил стеной, факелы не зажигались. Все метались, как слепые мухи; несколько шивэй не разглядели дорогу, спотыкались и падали, многие получили раны во время поисков.
Ледяной дождь хлестал по телу, лишь сильнее распаляя тревогу. Цуй Цзиньчжи оступился и, не удержавшись на спуске, покатился вниз.
К счастью, шивэй, следовавшие за ним, успели подхватить его у самого края обрыва.
Цуй Цзиньчжи лежал на краю, чувствуя, как холодный ветер из бездны вонзается прямо в сердце.
Неужели она вот так же сорвалась вниз?
В такой ливень даже здоровому человеку не выстоять, что уж говорить о ней…
Цуй Цзиньчжи не смел и думать о худшем.
Прошло пол-ночи, но поиски не дали плодов. Лишь когда дождь начал стихать и небо на востоке посветлело, стража смогла разойтись по склонам.
Одно за другим приходили известия: в восточной расщелине не нашли, в западной реке тоже; гора была так велика, что она словно растворилась в воздухе.
Если бы он мог отдать всё на свете, он бы сделал это, лишь бы Ли Шу была невредима.
Цуй Цзиньчжи был на грани отчаяния, продолжая пробираться сквозь заросли лишь на чистом упрямстве. Наконец к нему подбежал стражник:
Услышав это, Цуй Цзиньчжи пошатнулся, словно весть эта весила целую тысячу цзюней и была ему не под силу. Шивэй поспешили поддержать его, но он оттолкнул их и, спотыкаясь, побежал вперёд.
Шэнь Сяо уже затерялся в толпе. Его появление никого не удивило — ведь из храма Цяньфу на поиски отправились все, кто мог двигаться. Вскоре до Шэнь Сяо донеслись восторженные крики, разносившиеся по всей горе; он понял, что Ли Шу нашли.
Он слегка улыбнулся.
Он успел подняться чуть выше по склону и теперь издалека видел группу шивэй, столпившихся у входа в пещеру. Ли Шу стояла там, набросив свои изорванные роскошные одежды; в утреннем свете и горном тумане её фигура казалась совсем хрупкой.
Шэнь Сяо не мог разглядеть выражения её лица, но легко мог его представить — перед людьми она всегда держится холодно, скрестив руки на груди и глядя на всех свысока, не подпуская никого близко.
Однако он знал, что под этой твёрдой оболочкой скрывается мягкое сердце.
Он снова улыбнулся.
Шэнь Сяо ещё мгновение смотрел на Ли Шу, и как раз в тот миг, когда он собирался отвести взгляд, кто-то, расталкивая стражников, подбежал к пещере.
Этот человек замер перед Ли Шу на мгновение, а затем бросился к ней и крепко сжал в объятиях.
Пурпурное одеяние третьего ранга. Это был Цуй Цзиньчжи.
Рыба-фу (鱼符, yúfú) — парная верительная бирка в форме рыбы, служившая в древнем Китае доказательством личности и полномочий чиновника.
Цзюнь (钧, jūn) — древнекитайская единица измерения веса, равная тридцати цзиням (около 15 килограммов).
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
