Е Тинъянь краем глаза заметил цинь и внезапно осознал, что этот инструмент был его подарком на день рождения много лет назад. Он назывался «Шаотун». Вернувшись из весенней поездки на юг, он привез подарки всем своим братьям и сестрам.
Он пристально смотрел на кровь, сочившуюся из ладоней Сун Чжиюй, и в сердце кольнуло от легкой боли. Сун Чжиюй не заметила его взгляда, лишь пробормотала себе под нос:
— Если бы я только знала, что настанет этот день…
Сун Лань велел ему сегодня явиться в поместье гунчжу для допроса — будь это обычный допрос, не стоило бы беспокоить его. Он занимал должность гражданского чиновника и блестяще вел дела в Чжуцюэ, и перед ним открывался путь влиятельного сановника. Раз уж прислали именно его, было очевидно, что Сун Лань не намерен оставлять Сун Чжиюй в живых.
Давая поручение, Сун Лань, скрытый за дымом благовоний в зале Ганьфан, медленно произнес:
— Если императорская сестра откажется принимать смерть, убеди её знать толк. Я очень занят, мои силы на исходе, так что лучше покончить с этим делом поскорее.
Смысл был ясен – сейчас у Сун Ланя нет времени заниматься этим. Поверив, что Сун Чжиюй затаила обиду на Ло Вэй, и видя, что та не пытается оправдаться, он решил, что так оно и есть.
Сейчас накопилось слишком много нерешенных дел, и если заключить её в Три ведомства, неизвестно, какая поднимется буря. Проще даровать смерть в поместье, а для внешнего мира придумать благовидное объяснение.
В конце концов, хотя Сун Чжиюй трижды запечатала свой рот1 со времен дела об убийстве в А-Тан и не выходила из дома, он не мог терпеть присутствия этого свидетеля.
Е Тинъянь коснулся оборванной струны её циня. Он долго раздумывал и всё же решил прямо спросить, какова была её роль в том давнем деле об убийстве в А-Тан, но не успел он открыть рот, как Сун Чжиюй пристально посмотрела на него и произнесла:
— Я хочу видеть Су Сюй.
Опасаясь, что он её не поймет, она добавила:
— Передай Его Величеству: Нин Лэ готова принять смерть, но перед концом желает лишь еще раз увидеть нянцзы, чтобы выразить свои извинения.
Е Тинъянь окинул её многозначительным взглядом:
— Неужели Ваше Высочество не хочет больше ничего сказать в свое оправдание по поводу отправки дочери Цю Ши во дворец?
Сун Чжиюй ответила:
— Не будь этого дела, нашлось бы другое. Мне не в чем оправдываться.
Она поправила растрепанные волосы за ушами и спокойно проговорила:
— Так и передай Его Величеству, я буду молчать о том, что его тревожит. Встреча с нянцзы — лишь последняя привязанность моего сердца. Если это желание не исполнится, Нин Лэ не сможет уйти из жизни.
Он оставил гвардейцев Чжуцюэ охранять поместье и отправился во дворец с докладом. К его удивлению, Сун Лань, помолчав мгновение, дал свое согласие.
— Императорская сестра — дитя императорского рода, и если её имя открыто свяжут с покушением на императрицу, это неминуемо вызовет смуту. В это неспокойное лето, после того как она увидится с императрицей, даруй ей отравленное вино, — Сун Лань отрешенно постучал пальцами по свитку с докладом и приказал: — Что касается Трех ведомств, отправь туда причастных слуг, чтобы отделаться от них. После начала осени объявим, что императорская сестра скончалась от болезни, так и закроем дело.
— И еще…
Он бросил доклад, который держал в руках, и, помедлив, добавил:
— Ступай вслед за императрицей и посмотри, как они будут вести себя друг с другом.
Е Тинъянь не совсем понял, но всё же ответил:
— Слушаюсь.
Настало утро середины лета. Утренняя роса испарилась, небо цветом напоминало нефрит, подернутый призрачными легкими облаками. Когда Ло Вэй вошла в поместье Нин Лэ-гунчжу, её взгляду предстала странная картина.
Сун Чжиюй, должно быть, просидела у циня всю ночь. Она выглядела изможденной, её пальцы были сплошь в крови, которая уже успела покрыться темной коркой. Рядом с ней на коленях стоял молодой мужчина, по всей видимости, её нэйши.
Еще вчера она выгнала всех из поместья, и только он один отказывался уходить.
Услышав шаги, стражи Чжуцюэ, стоявшие в стороне, наконец поднялись и с холодным безразличием потащили мужчину прочь. Даже уходя, он был полон негодования и, увидев Ло Вэй, нисколько не струсил:
— Ваше Высочество, Ваше Высочество! Почему вы позволяете им причинять вам вред…
Ло Вэй, словно ничего не слыша, села на то же место, где вчера сидел Е Тинъянь, и заговорила:
— Слышала, ты хотела меня видеть.
Она мельком взглянула на Е Тинъяня. Тот понятливо отослал всех прочь, но сам остался в десяти шагах. С такого расстояния почти невозможно было расслышать слова, но зато отчетливо виднелись лица. Ло Вэй не позволила бы ему слушать, но ему и самому было любопытно, что именно Сун Лань хотел, чтобы он увидел в их поведении.
Сун Чжиюй скользнула взглядом по стоявшему в стороне Е Тинъяню, и её губы искривились в насмешливой ухмылке:
— Слышала, моим делом занимается этот новый любимчик Сун Ланя. Только что я видела, как нежно вы переглянулись. Что, он твой гость, вошедший за занавес2?
Ло Вэй ничуть не удивилась, и даже рука её не дрогнула:
— У тебя всё такой же зоркий глаз.
— После смерти императорского брата ты совсем изменилась, — рассмеялась Сун Чжиюй. — Так даже лучше. Твоя нынешняя откровенность куда приятнее прежней скрытности, когда ты, получив выгоду, еще и выставляла себя добродетельной.
Ло Вэй сухо спросила:
— Ты хотела меня видеть, так что же именно ты желаешь сказать?
Сун Чжиюй ответила вопросом на вопрос:
— Разве тебе не о чем спросить меня? Я позвала тебя, рискуя жизнью, лишь потому, что боялась: после моей смерти ты будешь ворочаться в постели, жалея, что так и не пришла расспросить меня.
— Тем, кто тогда отправил А-Фэй во дворец, была Шу Кан, ты прекрасно это знаешь. Зачем же ты взяла вину на себя? — спокойно произнесла Ло Вэй. — О, дай-ка я угадаю. За эти годы ты всё обдумала и поняла: ты слишком глубоко замешана в делах прошлого, и Сун Лань не оставит тебя в живых, он рано или поздно убьет тебя. Он собрал все улики и показания свидетелей, так какой смысл в предсмертных метаниях? Ты просто устала ждать смерти и решила разом со всем покончить, верно?
Глаза Сун Чжиюй широко распахнулись:
— Раньше Гань-шилан говорил, что ты умна, я всё не хотела признавать, но сегодня мне приходится это сделать.
Сказав это, она придвинулась ближе, вглядываясь в лицо Ло Вэй, и понизила голос:
— Погоди, так ты, оказывается, давно знаешь, кто стоит за делом в А-Тан? Ох, а Сун Лань еще требовал от меня «знать толк»3, он был совершенно уверен, что я не посмею тебе рассказать.
— Нет, он прислал этих верных стражников именно для того, чтобы через меня проверить, знаешь ты или нет. Похоже, и твоя жизнь не сахар. Но ведь и Сун Лань не знает, что его доверенное лицо уже стало твоим гостем, вошедшим за занавес? Это поистине слой за слоем путь без промежутков4. Су Сюй, ты поистине рождена для императорской семьи, чтобы сражаться с ними.
Ло Вэй подмигнула ей и мягко проговорила:
— Вот именно. Иначе почему бы стали говорить, что я умна?
- Трижды запечатать рот (三缄其口, sān jiān qí kǒu) — хранить полное молчание, быть крайне осторожным в словах. ↩︎
- Гость, вошедший за занавес (入幕之宾, rùmùzhībīn) — доверенное лицо, пользующееся особым покровительством, или тайный любовник. ↩︎
- Знать толк (知趣, zhīqù) — проявлять благоразумие, знать свое место или вести себя подобающим ситуации образом. ↩︎
- Путь без промежутков (无间道, wújiàndào) — буддийское понятие ада Авичи, где страдания не имеют пауз; метафора сложной и мучительной игры двойных агентов. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
