Он высказался прямо, почти проклиная, но Е Тинъянь ничуть не обеспокоился, и улыбка не сошла с его лица:
— Я дорожу расположением брата Пин Няня. Если однажды настанет день жизни и смерти, белых костей1, мы должны будем выпить друг за друга по чарке вина как истинные друзья.
Чан Чжао с некоторым сожалением коснулся своей чаркой его чаши:
— Разумеется.
Больше не было сказано ни слова. Утренний прием был долгим и утомительным. После того как прозвучали мелодии к первым трем чаркам вина, помощник начальника придворной музыки — тайлэ-чэн — объявил танец «Великое умиротворение Поднебесной», а затем к следующим четырем чаркам исполнили «Благодатные колосья» и «Небесное спокойствие». Лишь когда император удалился, присутствующие начали расходиться.
Е Тинъянь спускался по длинным ступеням зала Фэнъян, Чан Чжао больше не шел с ним рядом.
Пэй Си нашел его, пробираясь против людского потока, и не удержался от вопроса:
— Неужели Чан-дажэнь дружен с Су-дажэнем? Прежде я не видел, чтобы они общались. Несколько дней назад Су-дажэнь остался в зале Цяньфан после приема, и я подумал, что он выпытывает местонахождение императрицы, но теперь кажется, что это не так.
Под «Су-дажэнем» он, разумеется, подразумевал брата Ло Вэй — Су Шиюя. После событий на горе Гуюнь Сун Лань приказал окружить поместье Су Ши, и каждый шаг Су Шиюя сопровождала стража. Ло Вэй прекрасно знала об этом и, опасаясь навлечь на него беду, пока не пыталась выйти с ним на связь.
Су Шиюй понимал подозрительность императора, но не придавал ей значения. Он продолжал усердно исполнять свои обязанности чиновника восьмого ранга в Цюнлине. Род Су Ши процветал на протяжении трех поколений, и когда Ло Вэй стала императрицей, Су Шиюй, дабы избежать обвинений сановников в засилье родственников правительницы, намеренно держался в тени с момента сдачи государственных экзаменов. Он и другие молодые люди из рода Су Ши занимали почетные, но незначительные должности.
Неужели он внезапно сблизился с Чан Чжао?
Эта мысль промелькнула в голове Е Тинъяня. Они вышли из ворот Мингуан и сели в паланкин. Когда они отъехали подальше от Императорской улицы, Пэй Си принялся вполголоса рассказывать о повседневных делах, а тот слушал вполуха, пока не прозвучало:
— Сегодня я снова видел брата.
Е Тинъянь невольно спросил:
— Его и сегодня прислали прислуживать?
Лишь договорив, он понял, что оговорился.
В повозке они были вдвоем, и он не проявлял обычной осторожности. Пэй Си, заметив, что тот выдал себя, не без торжества, но с некоторой горечью произнес:
— Он ведь не велел гунцзы рассказывать мне, верно?
Когда наследный принц был еще юн, в государстве случилась смута.
Свергнутый наследный принц, лишившийся власти до воцарения императора Мин-ди, и сам не знал, что одной из его наложниц удалось избежать приема отвара, предотвращающего беременность, и родить ребенка на пути в ссылку.
Неизвестно, была ли то слепая любовь к принцу или жажда власти, но эта женщина вместе с ребенком вышла замуж за члена императорского рода, а когда сын вырос, поведала ему всю правду. Ради мести за отца этот ребенок долгие годы скрывал свои намерения, в конце концов захватил военную власть над императорским родом и, прибыв в столицу с поздравлениями, под предлогом борьбы за «законный престол» поднял мятеж.
В детстве Сун Лин даже видел этого человека, которого едва ли можно было назвать «императорским дядей». Он смутно помнил, что глаза его были глубоко посажены, а длинные волосы вились, словно в его жилах текла кровь иноземцев. Когда он смотрел на Сун Лина, его взгляд всегда был устремлен куда-то вдаль.
Этот «императорский дядя» женился на дочери гуна Юэ и собрал людей для захвата дворца, но после неудачи был заточен в темницу, где покончил с собой, бросившись на меч. Гун Юэ оказался замешан в этом деле, и гора Дуншань, где когда-то устраивали пышные пиршества в ночь воссоединения, постепенно превратилась в нынешнее заброшенное кладбище.
Сун Лин спас сына «императорского дяди», с которым был очень дружен, и отправил его на воспитание в Ючжоу, а когда тот почти достиг совершеннолетия, лично выбрал ему имя — Цо Чжи. Возможно, когда «императорский дядя» позволял сыну сближаться с ним, он уже тогда надеялся, что однажды это спасет ребенку жизнь.
У Пэй Си был двоюродный брат, с которым они были близки как родные, — потомок старого гуна Юэ. В те годы Пэй Си тоже хотел забрать его с собой, но, как ни искал, не смог найти его следов во дворце и был вынужден оставить поиски.
Лишь в тот день, когда Чжан Суу открылся ему, Пэй Си понял, в чем была причина.
Это Ло Вэй умолила отца отыскать его, когда в доме гуна Юэ шел обыск. К несчастью, она опоздала, Чжан Суу уже был оскоплен и вошел во дворец. В полном отчаянии Ло Вэй устроила его в книжное хранилище, наказав прилежно учиться и не терять воли к жизни.
Чжан Суу тоже просил Ло Вэй найти Пэй Си, но те в свое время были слишком осторожны и после спасения стерли все следы, по которым их можно было выследить.
Все случилось именно так. Они встретились вновь, храня одну и ту же тайну, но из-за искусного притворства не смогли разглядеть друг друга под масками.
После того как Ло Вэй покинула дворец, Пэй Си и выходивший в город Чжан Суу обменивались вестями в тереме Фэнлэ. Лишь в этой череде встреч их тайны раскрылись друг перед другом.
Возможно, как она и говорила, им суждено было встретиться вновь.
— На самом деле я сам догадался, — улыбнулся Пэй Си и продолжил: — Догадавшись, я, как и сегодня, решил схитрить и проверить госпожу. Когда она призналась, я спросил, почему она спасла моего брата. Она ответила, что когда-то на горе Дуншань во время поклонения луне они с ним разделили чашу вина.
Е Тинъянь не удержался от вопроса:
— Что еще она сказала?
Пэй Си ответил:
— Ее слова почти не отличались от того, что ответили мне вы, гунцзы, когда я спросил, почему вы спасли меня. О последствиях того, что значит скосить траву, не выкорчевав корни2, она слышала слишком много, но она верит в призрачную преданность и в законы, по которым живет этот мир: что добро воздается добром, а зло влечет за собой кару. Верит, что люди будут славить красоту и чистоту души и презирать низость и коварство. Живя в этом мире, нужно делать то, что считаешь правильным и что приносит радость.
— Когда гунцзы только вернулся в столицу, я спрашивал, почему вы не подняли войска на севере, ведь стоит вам раскрыть себя, и все герои Поднебесной откликнутся на ваш призыв. Теперь же я понимаю. Гунцзы не хочет ради собственной мести развязывать войну и приносить других в жертву. Вы предпочли куда более трудный путь.
В ушах Е Тинъяня внезапно зазвучал голос Чан Чжао, пророчивший, что он увидит лишь, как лотос гибнет в грязи, а сам он закончит жизнь бесславно.
Затем Пэй Си заговорил вновь, и его серьезный тон перекрыл тот голос:
— Старший брат… я давно не называл тебя так, но сейчас искренне хочу сказать: ты — не Сун Лань и никогда им не станешь. Ты пройдешь более долгий путь, проживешь дольше него и вместе с ней поведешь династию к лучшему будущему. Ты не совершал ошибок прежде и тем более не совершишь их в будущем. Поднебесная… никогда не предаст вас.
- День жизни и смерти, белые кости (生死白骨, shēng sǐ bái gǔ) — выражение преданности, означающее готовность разделить общую участь до самой смерти или в загробном мире. ↩︎
- Скосить траву, не выкорчевав корни (斩草不除根, zhǎn cǎo bù chú gēn) — метафора, означающая устранение лишь внешних признаков беды без ликвидации её причины, что неизбежно ведет к новым опасностям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
