Эта война разразилась внезапно и стремительно. Не прошло и десяти дней, как основные силы подкрепления еще не успели прибыть, а с границы уже пришло два срочных донесения.
Все эти годы Сун Лань неизменно питал некоторые опасения в отношении армии Янь, которая была полностью предана императрице. Он намеренно или невольно пытался подорвать влияние этой армии, назначая своих военачальников и сокращая военное жалованье.
Когда в свое время отец и сын Янь покидали столицу, отправляясь на север, армия насчитывала сто тысяч воинов. В последующие годы из-за различных указов ее численность сократилась вдвое. Семья Янь не могла пойти против императорской воли, поэтому им оставалось лишь усердно тренировать оставшиеся пятьдесят тысяч солдат.
Полководец правил строго и вкладывал в дело всю душу, так что армия из пятидесяти тысяч человек стала подобна медной стене и железной преграде1. Со временем в Бяньду стали всё больше полагаться на пограничную оборону севера, и одного за другим в северные земли отправили не менее десяти военачальников, пытаясь отобрать военную власть.
Старый полководец Янь принимал к себе храбрых и искусных в бою командиров, но находил способы избавляться от подлецов, которые лишь жаждали боевых заслуг или воровали армейский провиант – зерно. То, что Янь Лан в свое время убил Ван Фэнши и вернулся в столицу с повинной, произошло с молчаливого согласия старого полководца Янь.
В этом году в столице случилось много бед, к тому же в Срединных равнинах случилась сильная засуха. В начале года Янь Лан, рискуя быть обвиненным в мятеже, тайно набрал еще двадцать тысяч солдат. Он также добровольно взял на себя грех непочтительности к родителям, скрывая весть о кончине старого полководца Янь и не устраивая пышных похорон. Это было сделано из опасения, что северные племена, прознав об этом, воспользуются случаем для вторжения.
Никто не знал, как именно эта весть просочилась наружу.
Чжоу Чуинь расстелила на столе карту оборонных укреплений, на которой повсюду были расставлены флажки северной армии.
Стоявший рядом Бай Сэньсэнь подал ей чашку холодного чая. Чжоу Чуинь взяла ее и выпила залпом. Её голос звучал хрипло — то ли из-за летней жары, то ли из-за тревоги.
— Оборонительных мер, которые Сяо Янь принимал все эти годы, должно было с избытком хватить против северян. Хотя земли северных племен обширнее территорий Западного Шао, а их конница более вынослива и сильна, три самых могущественных племени — Уэрхуэй, Чахали и Эчжэнь — постоянно враждовали из-за взаимной выгоды и редко могли объединиться. В последние годы набеги на границы обычно возглавляло одно племя, и потому им ни разу не удавалось захватить ни пяди земли нашего Даинь.
Ло Вэй подхватила:
— Раздоры между тремя племенами всегда были на руку военным стратегам. В прошлый раз они объединили войска во время битвы при Ваньчэне в начале эры Цзинхэ; тогда я отправила клан Янь в Ючжоу, и всего за три месяца союзная армия была разбита. После этого я заслала множество лазутчиков за пределы страны, чтобы сеять раздор между племенами в степях Севeрного Края, но…
— Я проявила беспечность, полагая, что этот план сработал. Теперь же, размышляя об этом, я понимаю, что их сорванные мирные переговоры последних лет, вероятнее всего, были лишь притворством для нас. Племя Эчжэнь еще десять лет назад начало непрерывным потоком засылать к нам лазутчиков, некоторые из них скрылись глубоко в запретных покоях дворца — даже я и А-Тан не смогли их вычислить. — Она горько усмехнулась. — Триста тысяч воинов… Это значит, что они подняли на войну всю мощь своих государств, что отнюдь не плод трудов одного дня и одной ночи. Сяо Янь не предвидел этого и, естественно, был застигнут врасплох.
Чжоу Чуинь, опустив голову, рассматривала карту:
— Армия Янь — это пятьдесят тысяч закаленных воинов, но выступать против врага, превосходящего числом во много раз, слишком рискованно. Что касается подкрепления, отправленного из Бяньду, — пусть и заявляется о войске в сто тысяч человек, еще неизвестно, наберется ли там такое число на самом деле. Воины лагеря Бяньду в последние годы пренебрегали тренировками, так что от них толку чуть больше, чем ничего2. Даже если они будут спешить на помощь день и ночь, вряд ли это сильно поможет, к тому же Чан Чжао, находясь в армии, боюсь, приложит все усилия, чтобы затянуть продвижение войск.
Бай Сэньсэнь наконец понял, к чему она клонит:
— Значит, возглавить этот поход — неблагодарная и тяжкая доля? Неудивительно, что люди в Бяньду один за другим отказывались, и в конце концов пришлось назначить главнокомандующим старого генерала, а Чан Чжао в такое время сам вызвался быть военным советником…
Ло Вэй произнесла:
— Если я не ошибаюсь, хотя он и принадлежит к народу хуа, он уже перешел на сторону Эчжэнь и является их самым ценным лазутчиком. Я отправила письмо, чтобы Сяо Янь был настороже, но если Чан Чжао задержит армию в пути, я буду бессильна. К тому же несколько месяцев назад в тереме Фэнлэлоу мы заключили с ним пари: он сказал, что если не выиграет в этой партии, то убьет Сун Ланя, убьет меня и А-Тан, а после…
Она внезапно встала и выхватила висевший на поясе короткий меч, направив его в сторону Бяньду:
— …вырежет весь город Бяньду.
Е Тинъянь долго хранил молчание и лишь сейчас заговорил. Потирая пальцами белую ленту, которой прежде завязывал глаза, он медленно произнес:
— Я всё это время думал… В донесениях сказано, что натиск трех племен яростен, и они подняли на войну все свои силы. Однако наносить столь мощный удар трехсоттысячным войском по Ючжоу — это не похоже на их обычную военную стратегию.
Он накрыл своей ладонью руку Ло Вэй и слегка отвел меч в сторону. Острие скользнуло от Ючжоу на запад, пересекло горный хребет Иньшань и спустилось вниз, следуя вдоль среднего течения Великой реки на юг, миновало Чанъань и замерло над Бяньду.
Рука Ло Вэй внезапно дрогнула.
— В первый год эры Цзинхэ в племени Эчжэнь сменился правитель, им стал Дацзюнь Уман. Я однажды встречался с ним за пределами заставы. Этот человек молод, талантлив, полон амбиций, к тому же еще юношей он убил отца, узурпировал власть и покорил окрестные земли — он мастерски владеет военным искусством, — продолжал Е Тинъянь, стоя за ее спиной. — Если бы я был на его месте, то использовал бы эти триста тысяч, идущих к Ючжоу, лишь как прикрытие, а сам бы повел отборный отряд. Немного, десяти тысяч было бы достаточно.
— Пока на севере кипит ожесточенное сражение, я бы провел воинов через самые опасные тропы гор Иньшань, скрывшись от глаз нашей империи. Затем прошел бы через Яньчжоу и по Великой реке нанес внезапный удар по Чанъаню. Если всё пройдет гладко, то после десяти дней марша победа будет в руках за день и одну ночь. Захватив Чанъань, я перережу путь подкреплениям из северо-западных областей, и тогда до прямого удара по Бяньду останется не более пятнадцати дней пути. Как вы думаете, выстоит ли Сун Лань против такой атаки с тыла?
Чжоу Чуинь сжала кулаки и промолчала. Цю Сюэюй, нахмурившись, спросила:
— Пусть северяне и славятся своей конницей и быстротой налетов, но почему вы, гунцзы, так уверены, что этот Уман сможет промчаться на юг и за пятнадцать дней всё сокрушить, подобно раскалыванию бамбука3?
— Отец Чан Чжао изначально был циши Яньчжоу, у семьи Чан в тех краях определенно остались связи. Если они пойдут через Яньчжоу, они не встретят преград — это во-первых. Во-вторых… — глухо ответила Ло Вэй. — Этим летом в Срединных равнинах стоит засуха. За исключением таких крупных городов, как Чанъань, властям других областей приходится разбираться с земледелием и беженцами, им нет дела до чего-то другого. Даже если они услышат о вражеском нападении, большинство предпочтет остаться в стороне.
— Таким образом, когда Уман атакует Чанъань и Бяньду, основные силы врага еще не дойдут до Ючжоу, и их призовут обратно, но путь слишком далек — они наверняка не успеют. Если он захватит Бяньду, то даже если Сяо Янь сумеет на время удержать боевой дух армии, он всё равно не выдержит долгой осады трехсоттысячного войска. К тому же из-за летней засухи не хватает провианта, а Сун Лань месяц назад, воспользовавшись делом о жертвоприношении Двух Фениксов, обвинил во всех грехах удельных князей империи — кто теперь пойдет ему на помощь? С падением Бяньду в Поднебесной воцарится великая смута… Эту партию северные племена вели двадцать лет.
В комнате на мгновение воцарилась тишина, никто не проронил ни слова.
Спустя долгое время Ло Вэй медленно произнесла:
— Неудивительно, что я никак не могла найти лазутчика племени Эчжэнь во дворце… Кому придет в голову подозревать… тайхоу-даняннянь?
При этих словах все присутствующие замерли в потрясении. Цю Сюэюй побледнела, вскочила и ударила по столу:
— Как же так… как же это возможно…
- Медная стена и железная преграда (铜墙铁壁, tóng qiáng tiě bì) — идиома, означающая несокрушимую оборону. ↩︎
- Чуть лучше, чем ничего (聊胜于无, liáo shèng yú wú) — фразеологизм, означающий, что даже малая польза лучше полного отсутствия оной. ↩︎
- Подобно раскалыванию бамбука (势如破竹, shì rú pò zhú) — об успешном, стремительном продвижении войск, не встречающих серьезного сопротивления. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
