Чао Лань оставалась с ней до самого восхода луны и с некоторым сомнением произнесла:
— Ваше Величество прислали всего одно письмо, как же государыня может знать, что он вернется? К тому же, судя по небу, сегодня он вряд ли прибудет. Может быть, вернемся завтра?
Ло Вэй ответила:
— В письме он написал два иероглифа: «увидеть весну»1. С начала весны2 не прошло и десяти дней. Судя по расчетам, когда он отправлял ответ, он был уже недалеко от Бяньду. Раз он послал это письмо, то непременно будет скакать и днем и ночью, чтобы вернуться.
Едва она закончила фразу, как внезапно произнесла:
— Послушай.
Чао Лань в замешательстве переспросила:
— А?
Ло Вэй закрыла глаза, сосредоточенно прислушиваясь:
— Слышен стук копыт.
Опираясь на городскую стену, она посмотрела вдаль и действительно увидела в самом конце большой дороги черную точку. В лунном свете эта точка становилась всё больше и отчетливее — Сун Лин на единственном коне мчался со стороны горизонта. У ворот города он натянул поводья, остановил лошадь и, задрав голову, посмотрел на нее.
Казалось, он стал крепче телом. Он даже не снял доспехи, лишь шлем, волосы были в беспорядке и грубо собраны в пучок.
Он выглядел как путник, только что вернувшийся из долгого и трудного странствия.
Чао Лань видела, как государыня, стоя на стене, завороженно смотрела на вернувшегося императора. Она молчала, и лишь спустя долгое время Чао Лань услышала, как Ло Вэй пробормотала себе под нос:
— …В родных краях3 сегодня всё в самый раз.
На тысячи и десятки тысяч ли сияла луна.
После притворной «кончины»4 Ло Вэй и Сун Лин не сразу покинули Бяньду.
Ло Вэй сняла все украшения и шла по улице без всяких прикрас, а Сун Лин, заложив руки за спину, неспешно следовал за ней.
Был час сумерек, на реке Бяньхэ царило оживление. Суетились лодочники, снимавшиеся с якоря, торговцы тащили деревянные тележки, готовясь расставлять лавки с наступлением темноты. Пройдя весь путь, Ло Вэй не увидела даже нищих детей, что, как она помнила, раньше постоянно мелькали в уличных переулках.
Старушка, торговавшая лепешками и часто подававшая этим нищим, радушно разъяснила ее сомнения:
— Покойные государыня и принцесса когда-то открыли на севере города приют для сирот. Эти мальчишки теперь взялись за ум, кто-то учится, кто-то работает. На днях вот вернулись и дали мне, старухе, немного серебра на расходы… Если подумать, государыня и Его Величество были такими хорошими людьми, как же так вышло, что они ушли столь молодыми…
Ло Вэй была довольна, но, услышав это, с некоторым чувством неловкости поддакнула пару раз, после чего тут же схватила Сун Лина за руку и убежала.
Простые люди видели ее чаще всего во время торжественных церемоний или земледельческих праздников. Тогда ее одежды были роскошны, а грим — густым. В нынешнем облике ее, разумеется, было непросто узнать, но если бы разговор затянулся, это могло бы измениться.
Они обошли все переулки и в конце концов вернулись в прежнее поместье Е.
Когда «Е Тинъянь» бежал из Бяньду, Сун Лань приказал опечатать его усадьбу. Он намеревался провести там обыск, но в то время на него свалилось множество дел, и это было отложено. После восхождения Сун Лина на престол запрет не был снят, и усадьба пустовала, чтобы Чжоу Чуинь и другие могли останавливаться там во время редких визитов в столицу.
Ло Вэй уже возвращалась сюда с ним один раз после тех событий. Обойдя дом, она внезапно обнаружила под задним садом тайную комнату и с большим интересом осмотрела ее:
— Здесь можно спасаться от летнего зноя. Ты никогда не бывал здесь прежде?
Не дожидаясь ответа Сун Лина, она продолжила:
— О, прежде твое тело было слабым и склонным к ознобу, как ты мог приходить в такое место… Но почему здесь приготовлено ложе? Туалетный столик, ширма, полог — всё это больше похоже на женскую спальню, и даже кажется знакомым.
Сун Лин почувствовал неловкость и промолчал. Ло Вэй еще несколько раз окинула взглядом сине-зеленый полог и наконец ее осенило:
— Это место по убранству так похоже на Гаоян-тай, и выглядит всё довольно старым. Ты устроил это давным-давно?
Сун Лин по-прежнему молчал, и Ло Вэй, подступив к нему ближе, слегка стиснула зубы:
— Приготовил это для меня?
— Я лишь думал об этом, — Сун Лин поднял руки, сдаваясь. — Здесь слишком темно и очень холодно. Поразмыслив, я в итоге так и не решился, и в конце концов поселил тебя в маленьком мезонине за моим кабинетом.
Ло Вэй промолчала, и тогда Сун Лин, кашлянув, продолжил:
— Разве я мог не думать об этом после того, как ты тогда заперла меня в той кромешной тьме тайной комнаты дворца Цюнхуа? К тому же, я ведь так и не пустил это в ход.
— Если бы я знала, что всё так обернется…
Ло Вэй протянула нараспев:
— Тебе следовало сделать это раньше. После того как карты были бы раскрыты, все проблемы разрешились бы так просто, словно разрубились, едва коснувшись лезвия5. Эх, второй брат, сердце вора есть, а смелости вора нет, даже я храбрее тебя.
— Да-да, Вэй-Вэй самая храбрая, — с облегчением рассмеялся Сун Лин. — Может, ты тогда сегодня запрешь меня во дворец Цюнхуа, а?
Ло Вэй с азартом добавила:
— И я не буду давать тебе еды. Чтобы поесть, ты должен будешь меня хорошенько порадовать.
Сун Лин потянулся пощекотать ее шею:
— О, и как же мне порадовать государыню? Пусть государыня научит меня.
Спустя много лет, вновь посетив старые места, Ло Вэй невольно почувствовала грусть:
— Когда ты еще жил здесь, все были рядом. Лин Чэн забрал меня с горы Гую, и я просто не могла поверить, что это не сон. Если посчитать, промелькнуло больше десяти лет, а мы с тех пор так ни разу и не собирались все вместе в полном кругу.
Проходя по слегка обветшалой крытой галерее, она продолжала вспоминать:
— Я всё еще помню, как Лин Чэн спрашивал меня, почему я не зову Сюэ Чу на помощь. Только позже я узнала, что ни его, ни Чу Инь звал не ты. У каждого из них были свои реки и озера6. Я говорила Лин Чэну, что дело, которое я задумала, не требует чужих жертв, но, поскольку мы друзья, они всё равно, не раздумывая, вернулись, чтобы помочь нам.
Сун Лин сжал ее руку и помолчал мгновение:
— После Нового года мы отправимся на их поиски. Или сначала вернемся в Сюйчжоу, вырастим Сюэянь и позовем всех вместе выпить вина.
Ло Вэй спросила:
— Сможем ли мы собрать их всех?
Сун Лин ответил:
— Разумеется.
В конце весны они вдвоем покинули Бяньду. Спускаясь вниз по течению реки Бяньхэ, они столкнулись с Сюй Данем, который играл на флейте на носу лодки.
Ло Вэй, сидя на борту, тихо слушала какое-то время, а затем вздохнула:
— Господин Сюй… поистине человек глубоких чувств.
Сун Лин согласился:
— Сейчас в столице редко встретишь столь чистосердечного чиновника. Когда ты услышала о пожаре в книгохранилище Ючжоу и призвала его в Цюнтин, это действительно свидетельствовало о твоей прозорливости.
Он сел, скрестив ноги, и, обнимая цинь, произнес:
— Раз так, давай и мы одарим его мелодией в ответ.
Две лодки разошлись в разные стороны, на миг отделенные торговым судном. Проходя через каюту, Ло Вэй издалека увидела, что он, кажется, опустился на колени.
— Когда он закончит составление государственной истории, возможно, мы пригласим его в гости в Сюйчжоу, — сказал Сун Лин, стоя рядом с ней. — В один прекрасный день мы встретимся снова.
— Когда он допишет историю, мы ведь уже станем совсем-совсем старыми, верно? — Ло Вэй повернула голову и спросила: — Седые волосы, всё лицо в морщинах, может быть, даже все зубы выпадут.
Когда другие говорят о приближении старости, в их словах всегда сквозит неутешная печаль, но Ло Вэй говорила об этом с блеском в глазах и даже с большим ожиданием:
— Думая о том, что смогу состариться вместе с тобой, я чувствую огромную радость. Сейчас в Поднебесной воцарился мир, и каждый день прекрасен. Наверное, это и есть тот самый лучший сон, что снился мне в юности.
Сун Лин произнес:
— Да, и было бы замечательно часто видеться с друзьями. А когда у всех закончатся силы скитаться, поселимся по соседству и засадим всю дорогу цветущими деревьями.
— Юные сыны стареют на просторах рек и озер… Какая всё-таки это складная история.
Маленькая лодка плыла навстречу заходящему солнцу, оставляя за собой лишь расходящийся по воде след.
Авторское примечание: Вспышка!
- Увидеть весну (见春, jiàn chūn) — условная фраза, указывающая на скорое возвращение. ↩︎
- Начало весны (立春, lìchūn) — первый из двадцати четырех сезонов традиционного китайского календаря. ↩︎
- Родные края (故园, gùyuán) — буквально «старый сад», метафора родины или места, где человек вырос. ↩︎
- Кончина императора (崩逝, bēngshì) — вежливый термин для обозначения смерти монарха. ↩︎
- Разрубается, едва коснувшись лезвия (迎刃而解, yíng rèn ér jiě) — образное выражение, означающее легкое и быстрое решение сложной проблемы. ↩︎
- Реки и озера (江湖, jiānghú) — мир вольных странствий и вольных людей, находящийся вне официальных государственных структур. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
