Кровь окрасила перед платья Сун Яофэн. Услышав эти слова, она почувствовала, как сердце пронзила нестерпимая боль, и, больше не желая притворяться, лишь растерянно выговаривала то, что таилось в самой глубине души:
— Не умирай, не умирай! Кто сказал, что у меня нет… До дела «А-Тан» я ведь хотела выйти за тебя замуж! В ту весну я проходила через персиковую рощу, лепестки падали, словно дождь. Я помню глаза за горой Луюнь, я помню тебя!
Ночной ветер пронесся сквозь недавно посаженные деревца, издавая свистящий стон.
А он уже перестал дышать в её объятиях. Лицо его было спокойным, и неизвестно, услышал ли он её последние слова.
Слуги, запоздав, зажгли фонари под галереей и в панике стали звать лекаря.
На каменном столе в саду всё еще стояли красные свечи «прекрасных цветов и полной луны», капая слеза за слезой. Сун Яофэн сидела перед опрокинутым медным зеркалом, обнимая тело Юй Суйоу, а в её ушах невольно зазвучал вопрос, который он когда-то задал ей.
— Яофэн, счастлива ли ты?
Между жизнью и смертью лишь пустота и безвестность.
* * * * *
Позже Сун Яофэн часто вспоминала этот вопрос, в дороге на тряской повозке, в ночи, когда на неё совершали покушение, в туманном лунном свете на границе. Она скакала на лошади вслед за Янь Лан две ночи и один день, и в моменты крайнего изнеможения чувствовала свободу опустошения.
На границе она помогала военным лекарям, и её руки раз за разом покрывались грязной кровью. Она училась натягивать лук и пускать стрелы, пока на пальцах не натерлись грубые мозоли. В воинском шатре она слушала, как генералы обсуждают дела, а под луной обнажала длинный меч и вместе с воинами выкрикивала: «Изгоним варваров, защитим отчизну!».
Когда она вновь вернулась в Бяньду, даже Ло Вэй едва узнала её.
Она простилась со многими, но никак не ожидала, что случится радостная встреча после долгой разлуки — её старший брат не погиб. То боевое знамя развевалось под стенами Бяньду, такое же яркое и ослепительное, как прежде.
Однако не у каждого была та благородная решимость, что не меняется, даже если обратишься в прах.
Сун Яофэн, пребывая в задумчивости, вновь шла по императорскому городу. Миновав множество дворцовых садов, она с трудом отыскала цветок чайной розы.
С этим цветком в руках она вошла в Чжаоюй.
Чан Чжао поднял голову в тусклом свете, избегая её взгляда.
Сун Яофэн вдруг вспомнила, как в начале этого года она приняла приглашение императрицы навестить Юй Цюши, но в его кабинете столкнулась с чиновником в зеленом одеянии.
Она никогда не видела этого чиновника прежде, но с того момента, как она вошла в комнату, его взгляд приковался к ней.
Был и другой случай, когда она вместе с Юй Суйоу отправилась в терем Фэнлэ. По пути Юй Суйоу встретил друзей-поэтов и зашел в соседний отдельный кабинет выпить чарку вина. Она стояла у перил терема Фэнлэ, держа в руках круглый веер, когда чиновник вдруг подошел заговорить с ней:
— Ваше Высочество кого-то ждет?
Она вспомнила, что это был человек из кабинета Юй Цюши, и не посмела сказать лишнего. Лишь отделавшись парой фраз, она развернулась, чтобы уйти, и через несколько шагов услышала за спиной:
— В эти дни стоит жара, Вашему Высочеству следует беречься от зноя.
А если заглянуть еще дальше в прошлое — не его ли взгляд следил за ней среди выпускников, скакавших на конях по улицам?
На улицах у реки Бяньхэ, в павильонах, у прогулочных лодок — были ли их случайные встречи совпадением или давно задуманным планом?
В мире никогда не было недостатка в безумцах, как не было недостатка и в торжественных прощаниях.
Юй Суйоу перед смертью не услышал её сокровенных слов, но перед тем, как Чан Чжао отправится на казнь, она была готова утешить его фразой, пусть даже это было бы лишь: «Предатель родины — не благородный муж».
Старые друзья ушли и не вернутся.
После того как старший брат и Ло Вэй благополучно взошли на престол, она осознала, что ей не следует, как прежде, оставаться безучастной к делам мира, ведь тех, кто покинул её, было слишком много.
От матери и отца до возлюбленного и старых друзей. Первые даровали дочерям такие титулы, как «Шу Кан» и «Нин Лэ», молясь, чтобы те жили в спокойствии, здравии, мире и радости. Вторые же вели её сквозь густой туман, пока она не нашла дорогу и не вышла в одиночку из-под дождя, не утихавшего долгие годы.
Жить дальше, неся в себе их чувства — возможно, в этом и заключалось их желание.
Сун Яофэн сделала в Бяньду очень много дел. Поначалу находились те, кто из-за её принадлежности к семье покойного Тайши высказывал недовольство, но шло время, люди всё больше пользовались милостями принцессы, и постепенно об этом перестали упоминать, а на улицах и в переулках остались лишь похвалы в её адрес.
В восьмой год девиза Сюаньнин она вошла в правительство для участия в государственных делах и снискала признание при дворе и в народе.
В годы девиза Гуанши её слава всё росла, и когда Сун Лин решил назначить её наследницей престола, даже при том, что она была женщиной, голоса противников при дворе и в народе почти затихли.
Став императрицей, Сун Яофэн больше не выходила замуж.
Когда Сун Лин назначал наследника, она намеревалась поддержать седьмого брата, цзюньвана Сяосян, но, к сожалению, он был еще недостаточно взрослым. Если бы он внезапно взял бразды правления в свои руки, смуты было бы не избежать.
Она занимала престол десять лет, пока не почувствовала, что седьмой брат достаточно возмужал и способен править самостоятельно. Лишь тогда она со спокойным сердцем оставила дела и покинула дворец, отправившись в странствие.
Вначале Сун Яофэн не пошла искать Ло Вэй и Сун Лина, а просто направилась вдоль большой реки на восток и вышла к морскому побережню.
Хотя в бытность принцессой она побывала во многих местах, она не сопровождала отца в весенних инспекциях, а позже посещала в основном Ючжоу и юго-западные земли. Сказать по правде, она впервые оказалась у моря.
В одной из гостиниц Цзяннани она, глядя в медное зеркало, обнаружила у себя прядь седых волос.
Море было так близко, прислонившись ночью к окну, можно было услышать шум приливов, но, добравшись до этих мест, она почему-то отступила и той же ночью сбежала прочь.
После долгих странствий прошло еще много-много лет.
Сун Яофэн в конце концов вышла замуж. Её муж был мягким и образованным уездным начальником. Он не знал, кто она на самом деле, не знал и того, кем приходятся ей живущие по соседству брат с невесткой. Он обожал её так же, как Юй Суйоу, не имел больших амбиций и жил жизнью «праздного облака и дикого журавля». На службе он изо всех сил старался помогать простым людям в их бедах, а в свободное время любил сажать овощи в заднем саду.
Время текло подобно воде, и в конце концов настал день, когда и она стала совсем седой.
Очнувшись от старого сна, Сун Яофэн поняла, что больше не может ждать.
Невзирая на дальность пути, она в одиночку села в повозку, направлявшуюся на юг.
Она наконец пришла к морю, с распущенными волосами взобралась на прибрежные скалы и устремила взор вдаль.
Море было бескрайним, синим и величественным. Хотя она никогда не видела его прежде, оно казалось ей странно знакомым.
Морской бриз развевал её серебристо-белые волосы. Она протянула руку, чтобы поймать прядь, и вдруг увидела, как в далеком небе летит белоснежная чайка. Птица радостно сделала вокруг неё множество кругов, а затем, сложив крылья, опустилась ей на предплечье.
Сун Яофэн слабо улыбнулась. Она просидела на этой скале до самых сумерек и, глядя на величественный закат, тихо произнесла:
— Я очень счастлива. А ты?
Никто не ответил, лишь белая чайка рядом с ней захлопала крыльями и издала чистый, звонкий крик.
Автор говорит:
Я рыдаю навзрыд, у-у-у, сама себя убиваю.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
