Ло Вэй натянула лук до самого предела и, увидев, что Е Тинъянь не уклоняется и не прячется, а лишь застыл на месте, потрясенно глядя на нее, заметила в его глазах нечто похожее на боль.
Она удивилась про себя, но когда присмотрелась внимательнее, то ничего уже не было.
Е Тинъянь крепко сжал в руках поводья, выражение его лица постепенно становилось безучастным, прежняя скорбь мало-помалу угасала, а на смену ей приливом поднималась знакомая холодная ненависть.
Опять… хочет убить меня?
Погруженный в эти густые, безнадежные чувства, он, вопреки им, начал стремительно рассуждать.
Ло Вэй всегда была умна, раз сейчас она вознамерилась выпустить в него стрелу, неужели она что-то заподозрила?
Но если бы она что-то обнаружила, ей не следовало бы начинать действовать без единого слова — они оба по натуре были крайне осторожны, и как могли бы они поступить опрометчиво, не докопавшись до сути?
Еще со вчерашней встречи в храме Сюцин Е Тинъянь внезапно почувствовал, что в отношении Ло Вэй к нему прибавилось настороженности и холода.
Хотя раньше, на Гаоян тай, ничего подобного определенно не было.
— Значит, дело в этих двух днях.
Что же она узнала?
Едва он об этом подумал, как вдруг услышал свист ветра. Ло Вэй приподняла лук чуть выше и тут же разжала пальцы, выпуская стрелу.
Деревянная стрела с оперением пронзила пустоту и в мгновение ока долетела до него.
Е Тинъянь невольно вздрогнул.
Потому что эта стрела была нацелена вовсе не в его переносицу, а в пучок волос на голове — вернее сказать, в тот цветок, который он только что сорвал и воткнул в прическу.
Стрела Ло Вэй летела без малейшего отклонения, наконечник пронзил сердцевину китайской розы и с силой пригвоздил ее к стволу дерева позади него.
В воздухе закружились несколько испуганных розовых лепестков.
Под напором этого яростного полета стрелы Е Тинъянь невольно качнул головой, и его безупречная прическа немного перекосилась, растрепавшись и приняв совсем неподобающий вид.
Ло Вэй убрала лук, пустила лошадь вперед и звонко рассмеялась:
— Стойкость господина Е перед лицом опасности воистину вызывает у меня восхищение.
Только тогда Е Тинъянь с досадой и смущением понял, что она его разыграла, но при виде ее смеха на сердце у него, напротив, стало легче, и даже выражение лица сделалось гораздо радостнее.
Поправляя сбившийся пучок волос, он поскакал следом и с легким упреком спросил:
— Почему государыня вздумала потешаться над вашим покорным слугой?
— Умение развеселить меня — это твое счастье, — беспечно ответила Ло Вэй. — Я еще не видела того щедрого дара, что ты отправил, как же я могла пожелать лишить тебя жизни? Господин Е всегда был умен, почему же ты не смог понять такую простую истину? Я видела, что ты даже не шелохнулся, неужели от страха рассудок потерял?
Е Тинъянь искренне произнес:
— Даже если ваш покорный слуга способен разгадать помыслы людей во всем мире, мысли государыни ему не под силу предугадать. А то, что я не стал уклоняться, было лишь проявлением моей искренности. Если государыня желает забрать жизнь вашего покорного слуги, берите ее без колебаний. Я лишь боюсь, что моя никчемная жизнь государыне и даром не нужна.
Услышав это, Ло Вэй несколько раз повторила «как же так», а затем добавила:
— Я уже поняла искренность господина и, разумеется, не обойдусь с тобой несправедливо.
Она несколько раз обмотала поводья вокруг руки, негромко прикрикнула на лошадь, и та понеслась к вершине горы, поднимая за собой густую пыль.
Е Тинъянь молча последовал за ней, держась позади.
Добравшись до вершины, они повернули обратно и скакали по лесу до тех пор, пока их волосы на висках не увлажнились от пота. Остановившись, Ло Вэй оглянулась на Е Тинъяня, чьи длинные волосы были наполовину распущены, но дыхание оставалось ровным, а лицо — спокойным, и с улыбкой сказала:
— Не ожидала, что у господина такое мастерство верховой езды. Чуть позже хоу Фэнпин откроет состязание по стрельбе и управлению колесницей1, не желает ли господин принять в нем участие?
Е Тинъянь ответил:
— Государыня шутит. Ваш покорный слуга родился в Бэйю и вырос на лошадях отца и братьев. Пусть мое тело слабовато, но как я мог растерять навыки, служившие мне опорой? Что же касается состязания… Если хоу Фэнпин выставит достойную награду, ваш покорный слуга, разумеется, поборется за нее.
У подножия горы они разошлись в разные стороны. И лишь когда Е Тинъянь уехал, у Ло Вэй возникли сомнения, на которые она раньше не успела обратить внимания.
Лес велик и обширен, как же так выходит, что она раз за разом совершенно случайно сталкивается с этим человеком? Он снова пришел следом за ней!
Ло Вэй с досадой спешилась, привычно привязала лошадь к деревянной изгороди пастбища и пошла прочь, погрузившись в раздумья.
Е Тинъянь всеми правдами и неправдами завоевал доверие Сун Ланя и прибыл в Бяньду, Какова бы ни была его цель, в конечном счете он стремился лишь к тому, чтобы пробиться наверх.
Сун Лань еще не принял бразды правления, и если бы Е Тинъянь стал одиноким чиновником при дворе, то перед лицом козней со всех сторон он неизбежно оказался бы бессилен.
К тому же, имея старые и новые счеты с Юй Цюши, он выбрал Ло Вэй в качестве временной опоры. Оба прекрасно понимали, что они друг для друга — лишь полезные пешки в деле свержения Юй Цюши. Он будет делать для нее то, о чем не должен знать Сун Лань, а она станет для него, пока он еще одинок и слаб, дополнительной защитой помимо самого императора.
Если действительно настанет тот день, когда Юй Цюши лишится власти, то первым делом для них обоих, пожалуй, станет избавление друг от друга.
Когда в самом начале Е Тинъянь прислал того маленького евнуха прочитать ей тональный рисунок «Гаоян тай»2, она хоть и поразилась его дерзости, но в какой-то мере понимала его помыслы. Слова ничего не значат, и даже если бы она дала Е Тинъяню обещание, он все равно боялся бы, что, когда зайцы будут пойманы, она сварит охотничью собаку3. Поэтому он и попытался связать ее подобными тайными встречами, которые не должны были увидеть свет.
Если бы в один прекрасный день Ло Вэй нарушила свое слово, он бы раскрыл их связь, и тогда никому не удалось бы выйти сухим из воды.
Власть Юй Цюши при дворе была подобна переплетенным корням и запутанным узлам4, и ей действительно требовался способный доверенный человек, готовый на грязные дела.
К тому же, в нем было некое призрачное сходство с одним старым знакомым.
Поэтому Ло Вэй без особых колебаний согласилась. Пока была возможность достичь цели, ее не заботило, чем придется пожертвовать.
Вот только теперь она перестала понимать отношение Е Тинъяня к ней.
Случай в храме Сюцин, сегодняшний случай — места их встреч нельзя было назвать совершенно безопасными, да и никаких неотложных вестей у него не было, однако Е Тинъянь упрямо следовал за ней, словно просто хотел… перекинуться парой слов.
Неужели всё правда так, как он говорит, и он еще с юных лет питал к ней чувства?
При этой мысли Ло Вэй презрительно усмехнулась.
***
________________________
- Стрельба и управление колесницей (射御, shè yù) — две из «Шести искусств», которые в Древнем Китае считались основой образования благородного мужа. ↩︎
- Гаоян тай (高阳台, Gāoyángtái) — название мелодии (цюпай), служащей ритмической основой для стихотворений в жанре цы; также в тексте может указывать на конкретное место действия. ↩︎
- Когда зайцы убиты, охотничью собаку варят в котле (兔死狗烹, tù sǐ gǒu pēng) — идиома, означающая жестокую расправу с теми, кто стал не нужен после оказания важной услуги. ↩︎
- Переплетенные корни и запутанные узлы (盘根错节, pán gēn cuò jié) — метафора сложной, запутанной ситуации или глубоко укоренившегося влияния. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
