Повинуясь этой благородной речи, выражавшей дружескую волю, Лакшман поспешил к дому мудрого Суяджни. Он нашел его в Зале Огня и склонился перед ним до земли:
— О друг, вернись в дом Рамы, который ныне исполняет суровый долг.
Когда полуденные обряды были завершены, мудрец отправился вместе с прекрасным сыном Сумитры и пришел в светлую обитель Рамы, сиявшую благодатью, которую дарует Лакшми. Потомок Рагху со своей супругой встретили его, сложив ладони, и оказали знатоку Писаний почести, подобающие самому Агни. Потомок Рагху почтил его поручами, браслетами, ожерельями и перстнями, драгоценным жемчугом на золотых нитях и множеством самоцветов для шеи и рук.
Затем Рама по просьбе своей жены обратился к мудрому Суяджне:
— Прими и это ожерелье на золотых нитях, чтобы украсить шею твоей супруги. И Сита, мой друг, желает присовокупить к дару свой пояс. Множество искусно сработанных браслетов и редких, дорогих поручей моя жена хочет отдать твоей, прежде чем мы уйдем жить в леса. И это ложе, сработанное умелыми мастерами, украшенное золотом и разными самоцветами, она также желает поднести тебе, о праведный друг, перед своим уходом. Пусть тебе принадлежит мой прославленный слон по имени Виктор, подарок моего дяди; и пусть к этому дару, о великий брахман, будет прибавлена тысяча золотых монет.
Так молвил Рама, и мудрец не отверг предназначенных ему благородных даров. Он призвал высшее блаженство на Раму, Лакшмана и Ситу. Затем ласковыми словами Рама отдал распоряжения ревностному и храброму Лакшману, подобно тому как Брахма обращается к Владыке небесной сферы богов:
— Спеши к двум лучшим из брахманов; приведи Агастью и сына Кушики и осыпь их драгоценными дарами, подобно тому как благодатные ливни питают зерно. О длиннорукий принц из рода Рагху, порадуй их тысячью коров, одари их золотом, серебром и множеством прекрасных, дорогих самоцветов. Тому, кто столь сведущ в Писаниях, кто всегда предан царице Каушалье и служит ей с благословением и почтением, наставнику школы Тайттирия — ему поднеси вместе с рабынями богато украшенную колесницу и дорогие шелковые одеяния, пока мудрец не будет удовлетворен.
Читраратху, верному и дорогому, моему сладкоречивому барду и колесничему, моему старому другу и советнику, вручи самоцветы, одежды и щедрые богатства. А тем, что идут с посохами в руках, — многочисленной общине ученых грамматиков, которые ценят лишь глубокое учение и не помышляют о иных трудах, кто не знает тяжкого труда, любит изысканные яства и кого славят даже добродетельные мужи, — им даруй восемьдесят колесниц, нагрузив каждую драгоценными сокровищами.
Тысячи быков для них будет довольно, и двухсот бесценных слонов, и пусть еще тысяча коров обеспечит яства для каждой трапезы. Каждому из тех, кто носит священные пояса и преданно служит Каушалье, о сын Сумитры, пусть достанется по тысяче золотых монет. Пусть все слуги из свиты, дорогой Лакшмана, получат эти особые дары в знак почтения: моей матери будет радостно узнать, что ее брахманы были так окружены заботой.
Тогда сын Рагху обратился к толпе, что стояла вокруг него и громко рыдала, когда он наделил всех собравшихся во дворе богатствами для их поддержки:
— Оставайтесь в доме Лакшманы и в моем и охраняйте их, пока я не вернусь.
Всем своим людям, охваченным горем, вождь промолвил эти полные любви слова, а затем велел хранителю сокровищ принести золото, серебро и всякую драгоценность. И тотчас слуги отправились и принесли своему господину хранимые богатства. Перед глазами народа они воссияли великолепной грудой. Царственный муж с помощью Лакшманы разделил выставленные сокровища, раздал бедным, молодым и старым, а также дваждырожденным драгоценные камни и золото.
Один брахман, долго пребывавший в нужде, по имени Триджата, из рода Гарги, добывал пропитание, вечно трудясь в лесу с заступом и плугом. Его молодая жена, родившая ему детей, всё острее чувствовала их нищету. Так она сказала старику:
— Послушай мое слово, прими мой совет. Бросай свой заступ и плуг; иди сегодня к добродетельному Раме и попроси хоть немного о его милости.
Он услышал ее слова, обмотал вокруг тела свои лохмотья и отправился в путь по дороге, что вела к прекрасному жилищу Рамы. Он прошел до пятого двора, и никто не остановил брахмана. Ни Бхригу, ни Ангирас не могли бы сиять святым светом ярче, чем он. Он пробился к самому Раме и так обратился к благородному вождю:
— О Рама, я беден и слаб, и много детей кричит вокруг меня. Скудное пропитание добываю я в лесах: обрати же на меня свой взор, полный сострадания.
И Рама, склонный к шуткам и забавам, так ответил просящему брахману:
— О почтенный старец, у меня есть еще тысяча коров, которые не розданы. Я подарю их тебе на таком расстоянии, на какое ты сможешь забросить свой посох.
Брахман услышал это. В пылкой спешке он обвязал тканью чресла, затем раскрутил посох над головой и метнул его с величайшим усилием. Выпущенный из руки, он полетел и упал на землю на дальнем берегу Сарджу, там, где тысячи стад коров паслись подле обильного загона для волов. И всех коров, что бродили по лугу до самого берега Сарджу, по слову Рамы пастухи пригнали к хижине Триджаты в роще.
Рама прижал брахмана к груди и так обратился к нему с успокаивающими словами:
— Не сердись, отец мой, прошу тебя: эта шутка была лишь забавой. Эти тысячи коров, и не только они, но и их пастухи — теперь все твои. И сверх того я дам тебе богатство: говори, и всё, чего желает твое сердце, будет твоим.
Так молвил Рама. И Триджата попросил средств для совершения своего жертвоприношения. И Рама дал много богатств, потребных для того, чтобы свершить подношение, как тот желал.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
