Нежная любовь побудила народ следовать за храбрым и верным Рамой, героем с высокой душой, когда он уходил из своего дома в изгнание. Сам царь повиновался своим друзьям и повернул обратно к дому, как они и просили. Но люди не отступали, продолжая следовать за колесницей Рамы.
Ибо те, кто жил в Айодхье, питали к нему столь глубокую привязанность, к нему, наделенному всяким изяществом и великой славой, дорогой полной луне для каждого взора. Хотя народ его много молил и плакал, сын Какутстхи оставался тверд в своем решении и продолжал путь, дабы отец его, царь, остался верен слову.
Глубоко в сердце героя запала их любовь, знаки которой жадно ловил его радостный взор. Он заговорил, чтобы подбодрить их, как собственных дорогих детей, ласковым тоном:
— Если вы желаете исполнить мою волю, подарите теперь Бхарате ту безраздельную любовь и почтение, что выказывали мне все жители Айодхьи. Ибо он, любимый сын Кайкейи, пойдет по пути добродетели и, вечно связанный узами долга, будет заботиться о вашем благополучии, счастье и достатке. Мудрый судом, хоть и дитя годами, наделенный кроткими и мягкими добродетелями героя, он — достойный владыка, способный утешить свой народ и изгнать его страхи. В нем в изобилии сокрыты все царские дары, он благороднее, чем я: имперский принц, испытанный и проверенный — повинуйтесь ему как своему господину и наставнику. И исполните, молю, мою просьбу: пусть вашей задачей по-прежнему будет радовать царя, чтобы его любящее сердце, пока я остаюсь далеко в лесу, не знало боли.
Чем больше он выказывал волю идти путем сыновнего долга, тем сильнее народ, толпившийся вокруг него, жаждал власти своего дорогого Рамы. Еще крепче привязались к нему последователи, когда Рама со своим братом увлек за собой народ узами своих добродетелей; и все оплакивали его с затуманенными слезами глазами. Святые дваждырожденные, трижды умудренные славой, знанием и годами, с седыми головами, что дрожали и склонялись, возвысили свои голоса и промолвили:
— О кони, лучшие и благороднейшие, что столь стремительно мчат колесницу Рамы, не уходите, вернитесь: мы взываем к вам; будьте добры и верны своему хозяину. Ибо бессловесные существа чутки слухом, и ничто не сравнится с ухом коня. О благородные скакуны, вернитесь, когда слышите наш общий крик. Он твердо и верно хранит каждый обет, и долг очищает его дух. Назад с нашим вождем! Не в лес отсюда; назад, в его царскую обитель!
Едва он увидел старейшин, стоявших и кричавших в своем горе, едва их печальные вопли зазвучали вокруг него, Рама быстро спрыгнул с колесницы. Тогда, по-прежнему верный своему пути, герой вместе с Ситой и Лакшманой пошел подле стариков, подстраивая свой шаг под их медленную походку. Он не мог миновать толпу дваждырожденных, пока те утомленно брели рядом; с сострадательным сердцем, с нежным взором он не мог лететь вперед в своей колеснице.
Когда люди увидели, что Рама все так же продолжает свой путь, горе потрясло встревоженное сердце каждого, и, сгорая от скорби, они произнесли такие речи:
— С тобой, о Рама, в леса уходят все брахманы и само брахманство. Смотри: несомые на наших старческих плечах, наши жертвенные огни следуют за тобой. Светлые пологи, дарующие тень в обрядах Ваджапея, в изобилии несут за тобой, подобно облачкам в осеннем ветре. У тебя нет укрытия от солнца, и, дабы его ярость не опалила чело твое, эти жертвенные сени, что мы несем, помогут тебе в полуденный зной. Наши сердца, что всегда любили вникать в священные тексты и ведические учения, теперь все обращены к тебе, возлюбленный, и жаждут лесной жизни. Глубоко в наших старческих сердцах сокрыто знание Вед — сокровище, которое мы ценим; там оно, подобно женам в доме, пребудет и впредь, охраняемое любовью и истиной.
— За тобой следовать устремлены наши сердца;
Не нужны нам ни доводы, ни споры.
Всем иным в законе долга мы пренебрегаем,
Ибо следовать за тобой — значит следовать правде.
О благородный царевич, вернись на свой путь:
О, внемли нам, Рама, когда мы склоняем,
С обильными слезами и множеством молитв,
Свои старческие головы и белые, как лебяжий пух, волосы
В пыль к твоим стопам;
О, услышь нас, Рама, мы умоляем тебя.
Многие из тех, кто спешит за тобой,
Едва лишь начали свои священные обряды.
Неоконченными остаются эти обряды,
Но завершатся они, если ты вернешься.
Всё укорененное и всё движущееся
Являет тебе свою глубокую любовь.
К ним, когда они сияют, согретые любовью,
И взывают к тебе, прояви милость;
Каждый низкий куст, каждое высокое древо
Тоже последовало бы за тобой из любви к тебе.
Удерживаемое корнями, оно вынуждено оставаться на месте,
Но — всеми силами своими — его ветви сетуют,
И когда мимо проносится дикий ветер,
Он повествует о его горе стонами и вздохами.
Певчие птицы больше не порхают в вышине,
Но, голодные и меланхоличные, сидят
Вместе на ветвях и взывают к тебе,
Чье доброе сердце сострадает всем.
Так причитали престарелые брахманы, в неистовой скорби
Стараясь заставить его повернуть назад,
И казалось, сама Тамаса помогала им,
Преграждая ему путь, пока они молились.
Сумантра освободил из колесницы
Каждого утомленного коня умелой рукой;
Он ухаживал за ними с величайшим усердием,
Омыл и высушил их ноги,
А затем вывел их пить и пастись
В свое удовольствие на сочный луг,
Окаймлявший берег реки.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
