Когда так обратилась к ней святая жена, изгнавшая из своего сердца всякую зависть, Сита выразила ей свое смиренное почтение и кротко ответила так:
— Не дивно, о лучшая из жен, что твои речи учат долгу супруги;
Но и я, о госпожа, ведаю, сколь глубокое почтение должно питать к моему супругу. Будь он даже самым ничтожным из людей, лишенным всяких достоинств, я всё равно никогда бы не оставила мужа своего, но оставалась бы верна ему во всём. Тем более я предана такому господину, как мой, чьи добродетели сияют столь высоко: он сострадателен, высок душою, в совершенстве владеет своими чувствами, верен в любви и праведен помыслами, подобно дорогому отцу и доброй матери.
С тем же неизменным почтением, с каким он всегда относится к Каушалье, он ведет себя и со всеми остальными досточтимыми царицами. Более того, благородный Рама выказывает сыновнее почтение даже тем женщинам, на кого царь, его отец, взглянул лишь на мгновение и тотчас забыл.
Глубоко в моем сердце запечатлены слова, сказанные матерью моего супруга, когда я покидала дом, чтобы отправиться в скитания по пустынным и грозным лесам. Я храню в душе наставления моей матери, данные мне, когда я стояла у священного огня, а Рама сжимал мою руку в своей. И советы моих друзей всё еще живут в моей груди: я никогда не забуду, что для женщины высшее подношение — это повиновение воле своего мужа.
Благодетельная Савитри повиновалась своему супругу и была возведена в лик святых на небесах, и за ту же добродетель ты ныне владеешь небесной обителью. И та, с кем не сравнится ни одна женщина, ныне сияющая Богиня в небесах, нежная Рохини, возлюбленная царица Луны, никогда не видится без своего владыки. И многие другие верные жены прославлены за свою чистую любовь.
Так молвила Сита, и тихий восторг проник в святую душу Анасуи. Она поцеловала Ситу в голову и так обратилась к майтхильской госпоже:
— Долгими обрядами и перенесенными трудами я накопила великую меру заслуг. Из этого богатства я наделю тебя благословением, прежде чем отпущу. Каждое слово, услышанное моими ушами из твоих уст, столь правильно, мудро и истинно, что я полюбила тебя. Пусть же моей отрадой станет исполнение того дара, о котором ты попросишь.
Сита немало подивилась, и, пока на ее губах играла кроткая улыбка, она воскликнула:
— Все уже исполнено, о святая, и мне более нечего желать.
Так она ответила, и смирение госпожи еще больше наполнило Анасую восторгом.
— Сита, — сказала она, — мой сегодняшний дар станет наградой за твое милое довольство. Прими это драгоценное одеяние из небесной ткани, богатое и редкое, эти украшения для твоих рук и ног и это бесценное благовоние с чудесным ароматом. О майтхильская госпожа, этот мой дар заставит твое тело сиять красотой, и, овеяв твой стан, он явит свое чистое и неизменное действие. Это благовоние, разлитое по твоим прекрасным членам, одарит новым сиянием твоего супруга, подобно тому как красота Лакшми придает изящество небесному лику самого Вишну.
Тогда Сита приняла дары, поднесенные ей госпожой во имя дружбы: благовоние, украшения, божественное одеяние и гирлянды, сплетенные из цветущих побегов, и села со всем подобающим почтением у ног святой Анасуи. Старица, богатая обрядами и обетами, повернулась к майтхильской супруге Рамы и, в свою очередь, спросила ее, желая услышать приятный рассказ:
— Сита, говорят, что сын Рагху завоевал твою руку среди множества собравшихся женихов. Я бы хотела услышать, госпожа, историю о том, как всё это произошло. Поведай мне обо всем, что случилось, вспомнив всё от начала до конца.
Так обратилась она к Сите, и та, отвечая подвижнице, сказала:
— Внимай же мне, госпожа.
И она поведала историю до самого конца:
— Царь Джанака, справедливый, храбрый и сильный, что любит правду и ненавидит зло, искушенный в законах, предписанных воинам, правит в Видехе. Однажды утром, направляя плуг, его рука размечала священную землю для обрядов, и когда лемех рассек землю, я, ставшая дочерью царя, явилась на свет. Когда он разравнивал и расчищал землю, он увидел меня, всю покрытую пылью, и правитель Видехи в изумлении воззрился на новообретенное дитя. Охваченный бездетной любовью, монарх прижал желанного младенца к своей груди.
— Это моя дочь, — воскликнул он, и заботился обо мне как о собственном чаде.
Сверху с небес раздался голос, подобный человеческому:
— Да, это так: о великий царь, отныне это дитя по праву будет зваться твоим.
Добродетельный правитель Видехи радовался мне несказанной радостью, наслаждаясь своей новой находкой, любимицей его сердца и очей. Своей главной царице, наделенной святым умом, он доверил это бесценное сокровище, и подле нее я росла, окруженная той любовью, что ведома лишь матерям.
Он видел, как пролетают времена года, и понимал, что срок моего замужества близок. Отец мой был терзаем заботой и печален, словно тот, кто оплакивает утраченное богатство:
— Презрение ждет отца девы от людей высокого и низкого звания. Отца незамужней дочери презирают все, будь он хоть ровней Индре, правящему небесами.
Он видел всё ближе и ближе позор, наполнявший его душу страхом; он метался в бурном океане тревог, подобно тому, чья разбитая ладья потеряна в волнах.
Мой отец, зная тайну моего рождения — ведь я не была дочерью смертной женщины, — не находил ни в одном краю жениха, достойного стать мне четой.
В тревожных раздумьях он взвешивал каждое решение и, наконец, государь постановил:
— Я устрою выбор жениха со всеми обрядами, предписанными издревле.
Царю Варуне угодно было даровать колчан, стрелы и небесный лук предку моего отца, что правил, когда Дакша совершал свое великое жертвоприношение.
Где был тот человек, что смог бы согнуть или поднять, даже с величайшим трудом, этот чудесный дар?
Ни один смертный царь даже в грезах не мог натянуть этот великий лук или коснуться тетивы.
Владея этим грозным луком, мой правдивый отец так обратился к властителям многих земель, собравшимся по зову государя:
— Тот, кто совладает с этим луком, станет мужем моей дочери.
Женихи смотрели безнадежным взором на этот дивный лук величиною с гору; затем они простились с моим отцом и удалились с посрамленными сердцами.
Наконец, вместе с Вишвамитрой прибыл этот прославленный сын Рагху, чтобы увидеть царское жертвоприношение. Он приблизился к дому моего отца,
Его брат Лакшмана был рядом с ним — Рама, чья доблесть испытана в героических деяниях. Мой отец с почтением принял мудреца, искушенного в законах долга,
Который, в свою очередь, так обратился к царю:
— Рама и Лакшмана, сыновья царя Дашаратхи, желают увидеть твой лук, наделенный столь великой силой.
По просьбе брахмана это чудо предстало перед глазами царевича. Лишь мгновение взирал он на лук, после чего быстро наложил тетиву на зарубку,
Затем на глазах у собравшегося народа он с могучей силой натянул ее.
Тогда с ужасающим грохотом, подобным удару молнии, разрывающей облака, лук, не выдержав беспримерного натиска героических рук, переломился надвое.
Так, совершив обряд с чистейшей водой, мой отец предложил меня Раме. Царевич отклонил предложенный дар до тех пор, пока не узнает волю своего отца;
Поэтому быстрые всадники поспешили в Айодхью и привезли обратно ее престарелого государя.
Тогда отец мой отдал меня Раме, владыке над самим собой, храбрейшему из храбрых.
И Урмилу, следующую за мной, наделенную всеми дарами и прекрасную ликом, мой отец сочетал узами с домом Рагху, отдав ее в жены Лакшмане.
Так среди всех царевичей земли владыка Рама завоевал мою руку, и его, возвысившегося над всеми героями, я люблю всем сердцем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
