Свирепая Шурпанакха со своей свитой
Снова пришла к обители Рамы
И показала жаждущим великанам,
Где Сита и юноши нашли приют.
В лиственной хижине они увидели
Героя подле его супруги
И верного Лакшману, по-прежнему готового
Исполнять волю своего брата.
Благородный Рама поднял взор и увидел великанов, стоящих рядом. И когда они придвинулись еще ближе, он так обратился к своему славному брату:
— О брат мой дорогой, побудь здесь некоторое время и охраняй безопасность Ситы, а я сражу этих тварей, что преследуют мою супругу.
Он промолвил, и почтительный Лакшман внял слову брата в покорности. Сын Рагху, чья душа была добродетельной, натянул свой великий лук, украшенный золотом, и с оружием в руках обратился к толпе великанов:
— Мы — Рама и Лакшман, сыновья могучего царя Дашаратхи. Мы живем здесь с Ситой в диком и мрачном лесу Дандака. Мы питаемся лесными кореньями и плодами и ведем жизнь в строгом воздержании. Скажите, зачем вы хотите погубить нас, живущих в этой глуши? Придя сюда по мольбе отшельников с луком и стрелами, не знающими пощады, я явился, чтобы отомстить и истребить ваше грешное полчище в битве. Остановитесь, где стоите, и не искушайте судьбу в ужасном бою. Если вам не опостылела жизнь, о ночные скитальцы, уходите прочь.
Они слушали, пока говорил герой, и ярость вспыхнула в каждой груди. Убийцы брахманов подняли свои могучие копья и ответили так: они говорили, и глаза их горели гневом, в то время как в глазах Рамы пылал огонь возмездия. И в диком неистовстве они отвечали тому несравненному вождю, чьи речи были кротки:
— Нет, ты слишком дерзок, ты разгневал Кхару, нашего могучего владыку, и за свой грех ты расплатишься жизнью в этом бою. У тебя не хватит сил в одиночку противостоять нашей толпе. Тщетно пытаться состязаться с нами одному в гуще сражения. Когда мы, вооружившись, двинемся в бой с занесенными пиками, палицами и копьями, ты, поверженный на этом отчаянном поле, лишишься своего лука, силы и самой жизни.
С горькими словами и грозным видом яростно говорили свирепые четырнадцать и, вскинув кривые мечи и копья, в бешеном натиске бросились на Раму. Свои нацеленные копья великанье племя метнуло в бесподобного героя. Сын Рагху согнул свой лук и выпустил навстречу им дважды семь стрел, и каждое копье упало, разрубленное пополам сияющими стрелами, которые он так метко послал.
Герой увидел это, и гнев его перерос в ярость: он достал из колчана новые солнечные, остро отточенные стрелы, числом четырнадцать, как и его враги. Он схватил лук, натянул тетиву и, глядя на великанью стаю, подобно тому как Индра мечет молнии, выпустил стрелы во врага. Летящие со свистом стрелы, обагренные кровью, пронзили груди демонов и ушли глубоко в землю, подобно змеям, заползающим в муравейник. Словно деревья, вырванные бурей, поверженные демоны пали на землю и там, с истерзанными телами, омытые кровью и бездыханные, они остались лежать.
С замирающим сердцем и яростью в глазах демоница видела гибель своих воинов. С подсыхающими ранами, что почти не кровоточили, она бежала назад, к дому брата. Удрученная болью, с громким плачем чудовище склонилось у ног Кхары. Там, подобно растению, из которого медленно сочатся капли вязкой смолы, с лицом, бледным от страдания, она проливала слезы непрерывным дождем. Там лежала поверженная Шурпанакха и рассказывала брату обо всем: об исходе кровавого боя и падении своих великанов-воителей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
