Шурпанакха увидела равнину, усеянную телами четырнадцати тысяч убитых — совершителей жестоких дел, поверженных одной лишь могучей десницей Рамы. Она видела мертвыми Тришираса, Душану и Кхару вместе с их воинствами. При виде их гибели, обезумев от боли, она взревела, подобно грозовой туче, и в гневе и смятении бежала на Ланку, в обитель власти Раваны.
Там на царском престоле во всем величии восседал властелин, окруженный советниками и вельможами, подобно Индре среди богов бури. Трон, на котором он сидел, сиял, точно солнце в зените, подобно тому как пылает ярко-красный огонь на золотом алтаре. С каждым вдохом широко разверзался его рот, ужасающий, как челюсти самой Смерти. С ним тщетно сражались великие святые, гандхарвы и сами боги. На его теле все еще виднелись раны от войн, где сталкивались боги и демоны. Шрамы на его широкой груди оставили бивни свирепого Айраваты.
У него было двадцать рук и десять шей, а его царское убранство было великолепно. Его массивное тело несло на себе все знаки, отличающие наследника царского рода. Ростом с горную вершину, он обладал крепкими руками и белыми зубами, а вся его мощная стать напоминала лазурит, украшенный золотом. Сотни рубцов покрывали каждое его тело там, где его разила рука Вишну; грудь и плечи хранили следы мечей, копий и стрел — удары, нанесенные каждым богом в битвах с гигантом-врагом. Своей мощью он мог привести в неистовую ярость море, чью верность ничто иное не могло поколебать, обрушить на землю возвышающиеся горы и сокрушить даже врагов небесного происхождения.
Он презирал узы закона и правды; мысли его обращались к чужим женам. В бою он использовал небесное оружие и любил осквернять священные обряды. Он явился в город Бхогавати, где был повержен Васуки, и, победив в раздоре, похитил возлюбленную супругу владыки Такшаки. Он достиг высокой вершины Кайласы, и когда Кувера потерпел поражение в тщетной борьбе, он украл оттуда Пушпаку — колесницу, что летела по воздуху по воле хозяина. Движимый яростным гневом, он разорил сень Нанданы и Налини, и небесную рощу Чайтраратхи — места, где любят бродить боги. Высокий, как гора, пронзающая небо, он воздел свои могучие руки, чтобы остановить благословенную луну и помешать восходу Владыки Дня.
Десять тысяч лет гигант провел в суровом подвижничестве и принес свои головы в жертву Самосущему. Ни бог, ни злой дух, ни гандхарва, ни оборотень, ни птица, ни змей не могли лишить его жизни: его жизнь была ограждена от страха смерти со стороны всех, кроме человеческой руки. Часто, когда жрецы начинали возносить свои освящающие гимны хвалы, он осквернял священный сок сомы, изливаемый ими для торжественного обряда.
Он рушил священные жертвоприношения и безжалостно убивал брахманов. Сердце его было не смягчить ничем: он ликовал, видя чужие беды. Она увидела пред собой беспощадное чудовище, ужас миров, не знавший пощады. Облаченный в одежды небесной ткани, с грудью, украшенной божественными гирляндами, он восседал, само воплощение ужаса, подобный Погибели перед тем, как она сокрушит миры.
Она видела его во всем его величии — Равану, гордость древнего рода Пуластьи, окруженного советниками и вельможами, внушающего смертный страх врагам. И с лицом, искаженным ужасом, великанша приблизилась к трону.
Тогда Шурпанакха, всё еще храня на лице глубокие следы того клейма, что оставил на ней великодушный вождь, движимая страхом и желанием, всё еще свирепая, но утратившая былую дерзость, в ярости поведала всё Раване, чьи очи пылали огнем.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
