Когда Равана, подстрекаемый ее яростью, внял этому ужасному совету, он велел вельможам оставить его и погрузился в раздумья. Он обратил свой встревоженный разум на то, чтобы рассмотреть со всех сторон этот дерзкий замысел: он сопоставлял выгоду с риском, тщательно взвешивал каждую надежду и каждый страх и, наконец, в сердце своем решил совершить задуманное.
Твердый в своем зловещем намерении, исполин вышел во внутренний двор. Там он крикнул своему возничему:
— Выведи колесницу, на которой я восседаю.
Всегда готовый исполнить слово господина, возничий выслушал приказ и с деятельным рвением запряг лучшую из колесниц по велению своего владыки. Ослы с головами гоблинов тянули ту чудесную колесницу, куда бы она ни летела. Покорная воле, она катилась, украшенная самоцветами и сверкающим золотом. Затем, взойдя на нее с ревом, подобным грому из грозового облака, могучий монарх устремился к водам Океана, владыки рек.
Белый зонт был простерт над ним, белые чамары развевались вокруг его головы, и сам он, блистая золотом и драгоценностями, сиял, словно глянцевитый лазурит. Десять шей и двадцать рук было у него, и царское облачение его было прекрасно. Ненасытный враг небесных богов, проливавший кровь отшельников, он казался Владыкой Гор с десятью огромными головами, вознесенными к небу. В великой колеснице, на которой он ехал, исполин походил на темную тучу, когда вокруг нее тесным строем играют журавли среди венцов молний.
С небесных высот он смотрел и видел скалистый берег океана, где в изобилии росли прекрасные деревья, усыпанные цветами и плодами всех оттенков. Он видел множество прудов с лилиями, с прохладной и свежей серебристой водой, и берега, подобные просторным алтарям, подходящие для уединенных обителей святых отшельников. Изящные пальмы украшали пейзаж, бананы махали своей глянцевой зеленью. Там росли салы и бетели, там на склоняющихся ветвях красовались цветы. Там жили отшельники, укротившие каждое чувство строжайшим правилом воздержания; гандхарвы, киннары, наги и птицы небесного рода толпились в тех местах.
Светлые певцы эфирного хора и святые, свободные от низменных желаний, вместе с аджами из рода Брахмы, божественными маричипами, вайкханасами и машами бродили там, и балакхильи отдыхали в тени. Прекрасные небесные нимфы были там, небесные гирлянды сдерживали их волосы, и каждой фигуре придавало новую грацию обилие небесных украшений. Каждая была искусна в играх, танцах и нежных искусствах обольщения. Славные жены многих богов ступали по тем прекрасным тропам; там боги и данавы — все, кто вкушает небесную пищу, — радовались встрече.
Лебеди и журавли-сарасы теснились в каждой бухте вместе с кроншнепами, утками и веселыми нырками, там, где морские брызги мягко и бело поднимались над скалами из блестящего лазурита. Когда демон продолжал свой стремительный путь, он видел бледные колесницы богов, несущие каждого владыку, чьи суровые обряды вознесли его в небесную сферу. На них висели небесные гирлянды, там звучала музыка и пелись песни. Затем его взору предстали светлые гандхарвы и небесные нимфы, мимо которых он пролетал.
Он видел внизу сандаловые леса и драгоценные деревья с благовонными цветами, что дарили окружающему воздуху богатство своих восхитительных ароматов; и не упустил его блуждающий взор высокие алоэ в рощах и парках. Он смотрел на леса, полные кассии и растений, источающих бальзамическую сладость, где бетель являл свои прекрасные цветы и рдели яркие стручки перца. Жемчуг серебристыми грудами лежал на краю пучины, и серые скалы возвышались среди красноты кораллов, вынесенных из океанского ложа.
Высоко в небо взмывали горные пики, хранившие сокровища золотых и серебряных руд, и с каменистых стен низвергались бурные и великолепные водопады.
Прекрасные города, полные зерна и богатств, и женщин, превосходивших красотой любые самоцветы, видел он простертыми далеко внизу, вместе с конями, слонами и колесницами.
Взирал он на берег океана, что был прекрасен, словно обитель блаженных богов, где прохладный отрадный бриз гулял над равнинами в свежей тени.
Увидел он фиговое дерево, подобное облаку, с могучими ветвями, склоненными к земле. Оно раскинулось на сто лиг, даруя желанную тень общинам отшельников.
Туда в прежние времена царь пернатых принес слона и черепаху и опустился на ветвь, чтобы поглотить добычу, зажатую в когтистых лапах.
Ветвь, не в силах выдержать сокрушительный вес и внезапное напряжение, обремененная весенними побегами и листвой, подломилась под царем пернатых.
В тени того дерева обитало немало святых и подвижников: Аджи, потомки рода Брахмы, божественные Маричипы и Маши.
Вайкханасы и весь род Валакхильев любили это место. Но, сжалившись над их горестным уделом, владыка пернатых поднял тяжесть огромной ветви и унес прочь и сорванную ношу, и схваченную добычу.
Он пролетел сто лиг, затем вкусил свою чудовищную добычу, а ветвью ударил по землям, где обитают дикие племена нишадов.
Великая радость наполнила его, ибо деяние это избавило отшельников от опасности. Гордость за великое спасение придала ему двойную доблесть.
Душа его помыслила о высоком подвиге — похитить Амриту с небес. Сперва он разорвал железные сети, затем ворвался в сокровищницу и унес небесный напиток, что хранился под стражей в чертогах Индры.
Таким было дарующее приют отшельникам дерево, на которое Равана обратил свой взор. Все еще отмеченная там, где Гаруда искал отдыха, смоковница носила имя Благословенной.
Когда Равана остановил колесницу над чарующим берегом океана, он увидел обитель, стоявшую уединенно в священном лесу.
Увидел он там демона Маричу в одеянии из оленьей шкуры, со спутанными волосами, собранными в узел на манер отшельника; тот проводил свои дни в строжайшем воздержании.
Как подобает при встрече гостя и хозяина, они встретились в том уединенном приюте. Перед царем Марича поставил пищу, не знакомую человеческому вкусу.
Он угостил своего гостя мясом и подал воды для омовения ног, а затем обратился к царю гигантов с подобающими вопросами:
— О владыка, все ли благополучно у вас и у тех, кто живет в городе Ланке? Какая внезапная мысль, какая крайняя нужда привела вас сюда с такой стремительной быстротой?
Так демон Марича обратился к царю Раване, своему могучему гостю, и тот, искушенный в искусстве красноречия, ответил в свою очередь:
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
