Так молвил святой. Каждое веское слово
Услышал наследник великого монарха,
И, почтительно сложив ладони,
Ответил он мудрецу:
— Мои отец и мать велели мне всегда
Повиноваться твоему слову, о могучий святой.
И я исполню это, о славный, и убью
Тадаку, что радуется злу,
Ибо такова воля моего отца и твоя.
Чтобы защитить своей карающей рукой
Брахманов, коров и всю эту землю,
Я стою перед тобой, послушный сердцем и душой.
Так молвил усмиритель врагов
И взял свой лук за середину.
Он с силой натянул звонкую тетиву,
Так что отозвался далекий небосвод.
Напуганные мощным лязгом, олени,
Бродившие по лесу, задрожали от страха,
И Тадака услышала эхо,
И поспешно очнулась от сна.
В диком изумлении, с душой, пылающей
Яростью, направилась она к тому месту.
Когда этот мерзкий облик, зловещий видом
И столь огромный ростом, какой только можно представить,
Предстал пред взором гневного сына Рагху,
Воскликнул он, обращаясь к брату:
— Взгляни, Лакшмана, на её ужасный облик,
Вид, заставляющий содрогнуться и бежать.
Одно лишь созерцание этого гнусного чудовища
Раскололо бы надвое робкое сердце.
Смотри на демоницу, которую трудно сразить,
Защищенную её магической силой.
Моя рука пресечет её путь сегодня
И отсечет ей нос и уши.
Нет у меня желания лишать её жизни:
Я щажу её, ибо она женщина.
Лишь лишив её сил, я намерен
Остановить её на пути зла.
Пока он так говорил, движимая яростью,
С ревом приближаясь,
Демоница устремилась к Раме,
Высоко вскинув огромные руки.
На неё, бегущую, провидец обрушился
С громким криком ненависти
И так приветствовал сыновей Рагху:
— Сражайтесь, и да сопутствует вам удача.
Тогда с земли ужасное облако
Пыли подняла демоница,
И на время в сумрачный саван
Окутала изумленных сыновей Рагху.
Затем, призвав свою магическую силу,
Чтобы вести этот страшный бой,
Она осыпала его каменным дождём,
Пока Рама не воспылал гневом.
Тогда, извергнув ливень стрел,
Чтобы сдержать тот поток камней,
Окрыленными стрелами, когда она неистово ринулась в атаку, он отсек ей руки.
Пока Тадака, даже искалеченная ударами Рамы, продолжала грозно рокотать поблизости, Лакшмана в ярости начисто отсек чудовищу уши и нос.
Принимая благодаря своему колдовскому искусству всё новые и новые обличья, она по своей воле сменила тысячу форм, а затем исчезла с их глаз.
Когда прославленный сын Гадхи увидел, что каменный дождь всё еще изливается на головы юных воителей, он молвил такие мудрые слова:
— Довольно милосердия, Рама, иначе эта грешная и злокозненная тварь, нарушительница каждого священного обряда, восстановит свои силы с помощью магии. Демоница должна умереть без промедления, ибо взгляни — час сумерек близок. А на стыке ночи и дня таких исполинских врагов одолеть труднее всего.
Тогда Рама, умеющий направлять стрелу на звук, своими снарядами сдержал могучую демоницу, осыпавшую их камнями.
Стесненная в движениях и окруженная сетью стрел Рамы, она, хоть и была искусна в коварстве и чародействе, с ревом бросилась на братьев.
Уродливая, ужасающая, смертоносная и грозная, она неслась быстро, как молния, подобно грозовой туче в осеннем небе, высоко воздев свои огромные руки.
И тогда Рама поразил её в самое сердце стрелой с наконечником в форме полумесяца.
Смертельно раненная стрелой, летевшей со скоростью молнии и попавшей точно в цель, истекая кровью, бьющей из пасти и бока, она рухнула на землю и умерла.
Как только Владыка, правящий небесами, увидел грозное чудовище бездыханным, он громко воззвал: «Отлично! Отлично!», и боги почтили сына Рагху.
Стоя в небесах, Тысячеокий вместе со всеми Бессмертными радостно воскликнул:
— Вознеси очи свои, о мудрец, и узри богов и Индру подле себя. Этот подвиг безграничной мощи Рамы наполнил наши сердца восторгом. Ныне же, по воле нашей, окажи милость сыну Рагху. Надели его силой, которую приносят лишь покаяние и святые помыслы; вручи ему то небесное оружие, что давным-давно было вверено тебе великим Кришашвой, лучшим из царей, сыном Владыки всего живого. Нет более достойного преемника, чем тот, кто с радостью следует за тобой; и ради нас этому царскому потомку предстоит совершить еще одно великое деяние.
Он умолк; и всё небесное воинство, ликуя, вернулось в свои обители, воздав почести мудрецу. Затем сгустились вечерние сумерки.
Лучший из отшельников, вне себя от радости из-за того, что чудовищная демоница была истреблена, прижал губы ко лбу Рамы и так обратился к победоносному вождю:
— О Рама, прекрасный ликом. Здесь мы проведем эту ночь, а с первыми лучами зари отправимся к моей обители.
Сын Дашаратхи с радостью внял словам Вишвамитры и, как тот велел, провел ночь в диком лесу Тадаки, пребывая в довольстве.
И роща сияла в тот счастливый день, освобожденная от лежавшего на ней проклятия, прекрасная и светлая, подобно лесу Чайтраратха.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
