— Он умолк, и звездоокая Тара так ответила разгневанному царевичу:
— Не должно тебе обращать к моему господину речь, столь полную горечи. Не заслужил мой господин подобных упреков, и менее всего от тебя, о царевич. Он не неблагодарный трус, и дух его не охладел к доблести. Он никогда не сходит с путей истины и не бродит по запретным тропам. Никогда сердце Сугривы не забудет вечного долга перед Рамой, спасшим его. В его благодарной груди всегда будет жить память о помощи, которую никто, кроме Рамы, не смог бы оказать.
Возвращенный к славе милостью Рамы, возведенный на престол племени ванаров, избавленный от бесконечного страха и трудов, возвращенный Руме и мне — изнуренный горем, заботами и изгнанием, он лишь недавно познал блаженство, в котором ему столь долго было отказано. Подобно мудрецу Вишвамитре, увы, он не замечает, как сменяются времена года. Тот святой пребывал десять тысяч лет в плену любви прекрасной Гритачи и считал те годы, пролетевшие столь легко, всего лишь одним днем.
О, если годы промчались незамеченными для того, кто ведал времена и сроки, чей возвышенный ум не имел равных, стоит ли дивиться, что ослепли взоры тех, кто слабее? Посему не гневайся, сын Рагху, и пусть твое сердце посочувствует брату, который провел столько тоскливых лет вдали от любви и ласки. Пусть этот гнев не распаляет твою душу, словно ты ничтожный, неведомый славе человек. Ибо высокие и благородные сердца, подобные твоему, любят милосердие и склонны к жалости; они спокойны, рассудительны и не спешат разгораться яростным пламенем гнева.
Смилуйся же, наконец, о праведный царевич, и пусть мои слова не будут потрачены впустую. Угаси этот внезапный пожар ярости, молю тебя ради Сугривы. По зову Рамы он отрекся бы от Румы, Ангада, меня и всех, кто называет его своим господином, отдал бы свое золото и зерно, лишь бы сохранить благосклонность друга. Его рука сразит демона, чья душа подлее, чем у всего его нечестивого рода, и он воссоединит счастливого Раму с Ситой — подобно тому, как торжествующая Луна вновь встречается со своей любимой Рохини.
Десять миллионов миллионов демонов охраняют накрепко запертые врата Ланки. Пока это воинство не будет перебито, напрасны все надежды сразить царя-похитителя. И не одной лишь помощью Сугривы можно одолеть того царя и его рать. Так перед смертью говорил Бали — ибо он хорошо это знал, — и слова его истинны. Не ведаю, на чем основывались его знания, но я лишь повторяю слова, сказанные им мне. Посему повсюду разосланы наши вожди, чтобы собрать величайшее войско, и Сугрива ждет их возвращения, прежде чем выступить из своих врат.
Клятва, что дал Сугрива, по-прежнему тверда, как и прежде. И в этот день по указу царя будет собрано великое воинство — миллионы и миллионы воинов в облике обезьян и медведей, готовых сражаться за тебя. Так пусть твой гнев больше не ярится. Жены племени ванаров видят знаки ярости на твоем лице; они видят, что глаза твои красны, как кровь, и не находят покоя.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
