Слезы жалости омочили его очи, когда птица вновь заговорила:
— Увы, брат мой, павший в бою под необоримой мощью Раваны! Я, старый и бескрылый, немощный и изнуренный, могу лишь оплакивать его печальную участь. Ушла моя юность: на закате жизни былая сила покинула меня. Однажды, в день, когда погиб Вритра, мы, братья, в дерзкой гордыне устремились в отважный полет к Богу Дня, увенчанному светом. Все выше и выше прокладывали мы путь в небесных просторах, пока палящий зной не истощил силы моего брата. Я заметил, как тают его силы, и распростер свои более крепкие крылья, чтобы укрыть его голову, пока все мои перья не сгорели, и я не упал на гору Виндхья. Там, в моем одиноком и беспомощном состоянии, я так и не узнал о судьбе брата.
Так молвил царь Сампати и вздохнул, и царственный Ангад ответил ему так:
— Если ты, брат Джатаюса, слышал рассказ, который я только что поведал, то, послушный моей искренней просьбе, назови обитель этого демона. О, скажи, где живет проклятый Равана, которого безумие влечет к гибели.
Он умолк. Снова заговорил Сампати, и в каждом сердце пробудилась надежда:
— Хоть я и лишился крыльев, а силы мои увяли, все же мои слова помогут Раме. Я знаю миры, где ступал Вишну, я знаю царство Бога Океана; знаю, как асуры сражались с небесными врагами и как амрита поднялась из пучины при пахтанье. Великая задача стоит передо мной — способствовать делу Рамы, задача слишком трудная для того, кого долгие годы лишили сил. Я видел, как жестокий Равана нес по воздуху нежную госпожу. Прекрасен был ее облик, юн и свеж, и сверкающие самоцветы украшали ее.
— О Рама, Рама! — кричала госпожа и в ужасе звала Лакшману, пока она боролась в руках великана, роняя свои уборы из камней и золота.
— Словно солнечный свет на горе, сияли ее шелковые одежды и блестели на его смуглом теле, подобно вспышкам молнии в грозу.
— Тот великан Равана, прославленный в веках, — брат Повелителя Золота. Южный океан ревет и пенится вокруг Ланки, где живет похититель в своем прекрасном городе, воздвигнутом рукой Вишвакармы.
— В его покоях, надежно запертых, под охраной чудовищ, все еще облаченная в свои шелковые одежды, томится Сита, и сердце ее полно печали.
— Ваш путь должен пролечь на сто лиг за этот край моря.
— Держите путь на юг, и там вы увидите великана Равану.
— Вставайте же, о ванары, и в путь! Ибо моим божественным знанием я говорю: там вы увидите лик госпожи и вскоре вернетесь сюда.
— В первой сфере воздуха парят голуби и птицы, питающиеся зерном. Вторая сфера держит ворон и птиц, чья пища растет на ветвях. В третьей в мерном полете скользят зоркая скопа и коршун. Через четвертую стремительно несется сокол, в пятой машет крыльями медлительный гриф. До шестой поднимаются ликующие лебеди,
— Туда, где царственный Вайнатея
770
реет.
Мы тоже, о вожди, из племени грифов,
Ведём свой род от Винаты;
Мы осуждены, ибо свершили постыдное дело,
Питаться плотью и кровью.
Но вся чудесная мощь Супарны
771
И дар его острейшего зренья — наши,
Так что мы за сто лиг отсюда
В воздушных просторах добычу находим.
Ныне с этого места мой взор
Зрит Равану и ту госпожу.
Придумайте план, как вам одолеть
Эту преграду солёной пучины.
Найдите там владычицу Видехи
И с радостью в дом свой спешите.
Меня же, о ванары, к краю
Океана — обители Варуны — направьте,
772
Где должное возлияние будет совершено
Тени моего благородного брата.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
