С гневной угрозой Рама, лучший из сынов Рагху, обратился к Морю:
— Огненным потоком ливня стрел я осушу твои воды. И я, и всё воинство ванаров пешком достигнем дальнего берега. Ты не спасёшь от гибели созданий, кишащих в твоих волнах, и бег времени никогда не сотрёт память об этом страшном позоре.
Так молвил воин и приготовил смертоносную стрелу, что никогда не знала пощады, — тайное мистическое оружие, известное под именем Брахмы, рдеющее неугасимым пламенем. Великий ужас, когда он натянул лук, охватил небеса вверху и землю внизу. В гулких небесах прогремел гром, вздрогнули и заколебались горы, земля почернела от внезапной ночи, и небо скрылось из виду. То и дело сквозь мрак проносились метеоры, и с диким, ужасающим грохотом алые молнии били в дрожащую землю. Яростными порывами дул неистовый ветер: он сокрушал и повергал высокие деревья и ударами исполина откалывал от гор огромные глыбы. Долгий, пронзительный крик ужаса доносился из каждой долины, с каждой равнины и холма. Каждая разоренная лощина, каждый расколотый пик отзывались стоном или воплем.
Пока сын Рагху взирал неустрашимо, воды бездны поднялись и, вздымаясь всё выше, обрушились диким потоком на берег. Рама всё так же смотрел на волны и стоял на своём посту, не ведая страха. Тогда из бурлящей пучины явился величественный облик Океана — так Владыка Света восходит на востоке и устремляется в небо. В свите своего монарха явились морские змеи с пылающими глазами. Облик его, подобный лазуриту в сиянии золота, был чудесен. Ожерелье из прекраснейших драгоценных камней покоилось на его шее. Спокойно сияли его очи-лотосы под цветами небесного венка, и множество жемчужин и морских самоцветов сверкало в диадеме владыки. Там же были видны Ганга, царица-приток, и Синдху подле своего господина,
И каждый прославленный в древних сказаниях поток и ручей окружили его.
Затем, когда воды поднялись и вздулись,
Царь, воздев руки в мольбе,
Склонил свою славную голову перед Рамой
И так почтительно обратился к нему:
— Воздух, эфир, огонь, земля и вода, верные воле природы, следуют своим путем; и я, как велят древние законы, должен оставаться непреодолимым. Однако, сын Рагху, выслушай мой совет: ни ради любви, ни из надежды или страха не соберу я свои воды в кучу и не оставлю тропу сквозь бездну. И все же я позабочусь о тебе и обеспечу легкий переход через волны; дорога под твоими ногами будет подобна мощеной городской улице.
Он умолк, и Рама заговорил вновь:
— Это заклинание никогда не призывается напрасно. Куда же должна обрушиться магическая стрела, чтобы истощить ярость своей мощи?
— Пусти свою стрелу, — воскликнул Океан, — со всей ее яростью на север, где лежит священная Друмакулья, чья слава соперничает с твоей. Там обитает дикое племя абхиров, чьи деяния столь же гнусны, сколь безобразны их лица, свирепые дасью, что находят радость во зле и пьют из моих притоков. Моя душа более не в силах терпеть их соседство и нечистое прикосновение. В них, о сын Рагху, целься своей стрелой с неугасимым пламенем.
Стремительно с лука, когда Рама натянул тетиву, сорвалась огненная стрела. Земля застонала, почувствовав рану, и исторгла поток воды через разлом; и навеки прославлен колодец Враны, куда упала та стрела. Затем Рама осушил все ручьи и озера в той округе. Но все же он даровал благословение, чтобы пустыня стала плодородной: никакая лютая болезнь не должна была отравлять воздух, овцы и коровы должны были там процветать; земля должна была рождать всякие приятные коренья, величавые деревья — склоняться под тяжестью плодов; масло, молоко и мед должны были быть в изобилии, а благовонные травы — укрывать почву.
Тогда царь потоков и морей обратился к сыну Рагху с такими словами:
— Теперь пусть великое дело свершит Нала, сын Вишвакармана, который, рожденный от рода ванаров, унаследовал по милости отца частицу его небесного искусства. Призови Налу исполнить свой долг, и он, обученный богами и искусный, возведет мост через море.
Он промолвил это и исчез. Нала, лучший из вождей ванаров, обратился к царю:
— Через глубокое море, где играют чудовища, я проложу мост, о Рама; ибо, разделяя мастерство моего отца, я обладаю и силой, и волей. Тщетно пытаться всяким мягким искусством подкупить и успокоить неблагодарное сердце; напрасно тратить на таких милосердие — оно не уступает ничему, кроме наказания. Лишь из страха Океан теперь позволит пройти через свои волны. Моя мать, прежде чем родить сына, получила от Вишвакармана такой дар: «О Мандари, твое дитя в искусстве и славе будет вторым после меня». Но зачем мне без зова наполнять твой слух похвалами моему мастерству? Прикажи воинствам ванаров заложить основание моста сегодня же.
Он сказал, и быстро по велению Рамы вскочили ванары со своего отдыха, повиновались приказу царя и направились в могучую тень леса. Они повалили на землю вырванные с корнем деревья и потащили бревна к морю. Стройные пальмы были согнуты и сломлены, ашоки вырваны из земли, и возвышающиеся салы, и легкий бамбук, и деревья с цветами разных оттенков, увитые и увенчанные прекраснейшими лианами, задрожали, пошатнулись и рухнули на землю. С помощью могучих машин были низвергнуты груды камней и целые горы; освобожденные воды взметнулись ввысь, низвергаясь с неба дождем; и океан с ревом и вздутием дико вздымался, когда падали горы.
Затем был построен великий мост чудесной прочности, длиной в сто лиг. Огромные скалы, подобные осенним облакам, крепко связанные канатами, бросали с берега вместе с обломками каждой расколотой горы и деревьями, чьи цветы все еще украшали их. Диким был шум, громким — грохот, когда тяжелые скалы с громом летели в воду. До захода солнца, так трудилась каждая ватага, сооружение выросло на четырнадцать лиг; труды второго дня прибавили еще двадцать лиг готового пути, и на пятый, когда зашло солнце, вся грандиозная работа была завершена. По широкой дороге устремились ванары, и она не дрогнула под их бесчисленными шагами.
Ликуя на морском берегу, стоял Вибхишана с палицей в руках; он жаждал поскорее двинуться в путь и негодовал, не вынося промедления.
Тогда к Раме, закаленному и испытанному в боях, так воззвал царь Сугрива:
— Взойди на широкую спину Ханумана, а Ангада пусть поможет Лакшмане. Высоко над морем пронесут они свою ношу путями воздуха.
Так, поднятые ввысь, сыновья Икшваку и Сугрива возглавили легионы. Следом за ними бесконечным множеством шло войско ванаров.
Одни скользили над самой гладью волн, другим открыл дорогу воздух. В их непрестанном реве потонул грозный голос Океана, когда по мосту, воздвигнутому Налой, они спешили к берегам Ланки, где у приятных ручьев среди деревьев, усыпанных плодами, они предались отдыху.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
