Пока они так рыдали, первая среди жен, прекраснейшая ликом и станом, Мандодари одна приблизилась к своему супругу, взглянула на него и горестно воскликнула:
— О владыка, сам Индра страшился сойтись с тобой в битве, трепеща перед твоей победоносной рукой. Пред твоим грозным копьем бежали бессмертные — и неужели ты убит человеком? О, я знаю, не земное дитя нанесло тебе этот смертельный удар. То была сама Смерть в облике Рамы, сразившая тебя, — Смерть, от которой никому не уйти. Или же это правитель небес встретил тебя, приняв человеческое обличье? О нет, господин мой, не Индра: он в бою не посмел бы и взглянуть на тебя. Лишь одного Бога я мню тебе равным: то был сам Вишну, Всевышний Господь, чьи дни длятся в бесконечности, не имея ни начала, ни конца. Он, с диском, раковиной и палицей, принес погибель роду исполинов. Окруженный небесными богами, что выстроились подобно воинству ванаров, дабы подкрепить его силы, он принял облик и оружие Рамы
И сразил он царя, чья участь была предрешена судьбой. Когда в Джанастхане погиб Кхара, окруженный легионами великанов, то не смертным был тот непобедимый враг, что в облике Рамы нанес сокрушительный удар. Когда же ванара Хануман явился и предал твой город враждебному огню, я в тревожном страхе советовала тебе избрать мир: я советовала, но ты не желал слушать. Твое влечение к чужеземной женщине принесло тебе гибель и бесконечный позор. К чему было блуждать твоим безрассудным прихотям? Разве не было у тебя дома жен столь же прекрасных? Могла ли она, о мой дорогой господин, превзойти меня красотой, статью и грацией или хотя бы сравниться со мной? Теперь дни Ситы потекут в безмятежной радости подле Рамы, а я — увы мне — я тону в пучине горя среди сокрушительных волн. В былые дни я ступала вместе с тобой по всем местам, возлюбленным нимфами и богами; я стояла подле тебя в гордом восторге на склонах Мандары и вершинах Меру; с тобой, мой господин, я очарованно бродила в прекрасной сени Чайтраратхи и созерцала из твоей сияющей колесницы самые дивные виды вдали. Но ты был источником всякой радости, и ныне всему моему блаженству настал конец.
Тогда Рама воззвал к Вибхишане:
— Приготовь всё, что велит обряд. Воздай подобающие почести усопшему и утоли печаль этих скорбных плакальщиц.
Вибхишана ответил, мудро и твердо, ибо ведал он неизменный закон долга:
— Нет, того, кто попирал все священные клятвы и дерзнул коснуться чужой жены, свирепого тирана рода людского, я не могу почтить погребальным обрядом.
К нему обратился царственный сын Рагху, лучший из тех, кто чтит закон:
— Лжив был этот ночной странник, он возлюбил неправду и презирал праведность. И всё же за павшего воина просят его бесстрашное сердце и доблестные деяния. Пусть тот, кто никогда не знал поражений, вождь, встречи с которым страшился сам Индра, этот вечно победоносный владыка, получит почести, подобающие павшему в бою.
Вибхишана велел своим друзьям со всем тщанием подготовить погребальный обряд. Сам он отправился в царский дворец, откуда вскоре принесли священный огонь, сандаловое дерево и драгоценные благовония, украшения из жемчуга и кораллов. Мудрые брахманы, орошая бледные щеки слезами скорби, возложили тело, убранное в тончайшие ткани, на золотые носилки. Они были украшены цветами и знаменами, и громко звучала хвала монарху. Затем золотые носилки подняли, и в должном порядке запылал священный огонь. Первым впереди шел Вибхишана, возглавляя медленную погребальную процессию, а следом, с мокрыми от слез лицами, тянулась печальная вереница вдов. Там, где по указанию брахманов были сложены сандаловые бревна и душистая древесина, тело царя водрузили высоко на ложе из оленьих шкур. Затем тени монарха принесли должные подношения для усопших, а на юго-восточной стороне воздвигли алтарь и развели огонь. Плечи покойного окропили маслом и простоквашей. Все обряды совершались согласно предписаниям: в жертву был принесен козел. Следом тело умастили благовониями и усыпали множеством цветочных гирлянд; при содействии Вибхишаны царя облачили в богатые одеяния. Затем, обливаясь слезами, они рассыпали над покойным жареное зерно; и наконец, как того требуют правила, Вибхишана поднес к дровам зажженный факел. Омывшись, как велят священные тексты, скорбная свита вернулась в Ланку. Вибхишана, исполнив свой долг, встал подле сына Рагху. И Рама, избавившись от всех врагов, спустил наконец тетиву своего смертоносного лука, отложил в сторону сверкающие стрелы и доспехи, дарованные милостью Индры.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
