Госпожа Сяо же приветливо произнесла:
— Подвеска из нефрита «баранье сало» в форме тыквы-горлянки, которую подарила мне госпожа Фу, очень красива, она мне невероятно нравится. С этими словами она вытащила из-за воротника красный шнурок, на котором висела та самая горлянка из белого нефрита, переданная ей Фу Тинъюнь.
Фу Тинъюнь удивилась:
— Не думала, что вы носите её с собой.
— Она правда мне очень по душе, — искренне и сладко улыбнулась госпожа Сяо.
Вспомнив слова Чжао Мина о том, что Инчуань-хоу и Чжуан-ван — единственный оставшийся в живых сын императора — женаты на родных сестрах, Фу Тинъюнь решила, что лучше держаться подальше от внутренних покоев хоу. Улыбнувшись, она обменялась с госпожой Сяо несколькими ни к чему не обязывающими фразами и поднялась, чтобы попрощаться.
Госпожа Сяо напутствовала её:
— Хотя госпожа Ван и уезжает в Фуцзянь, в резиденции командующего всё же остаемся мы. — С этими словами она с улыбкой обвела взглядом всех присутствующих дам. — Когда у госпожи Фу будет свободное время, вам следует, как и прежде, почаще наведываться сюда.
Фу Тинъюнь с улыбкой согласилась, и Ли-нянь проводила её до дверей.
— Как получилось, что наложница Сяо сегодня нашла время для приема? — спросила она у Ли-нянь.
— Кто её знает, — ответила та. Будучи личной служанкой из приданого госпожи Ван, она радовалась возвращению хозяйки в Фуцзянь не меньше неё самой и в эти дни была полностью поглощена сборкой вещей. — В последнее время наложница Сяо часто выходит в свет. — Тут она усмехнулась: — Быть может, оттого, что наша госпожа уезжает, и в резиденции командующего не останется женщины выше её по положению, вот она и не удержалась, стала везде показываться. — В её голосе звучала легкая насмешка.
— Возможно, — Фу Тинъюнь подумала, что слишком много размышляет об этом, с улыбкой побеседовала с Ли-нянь и попрощалась у ворот резиденции.
Повернув в переулок на Задней улице, она увидела госпожу Ци, которая с кувшинчиком вина в руках разговаривала с хозяйкой лавки. Заметив Фу Тинъюнь, она быстро обменялась парой слов с лавочницей и с улыбкой крикнула:
— Госпожа Фу, что же вы не спешите домой? Ваш господин Чжао вернулся!
Прохожие сразу обратили взоры на Фу Тинъюнь.
Сердце Фу Тинъюнь забилось частыми ударами, но она не подала и виду, лишь коротко удивилась:
— Неужели?
— Правда, истинная правда! — подтвердила госпожа Ци. — Если не верите, спросите у лавочницы, господин Чжао только что прошёл здесь.
Лавочница с улыбкой кивнула.
Значит, и впрямь вернулся!
Переполняемая радостью, Фу Тинъюнь с улыбкой попрощалась с госпожой Ци и лавочницей, слегка ускорила шаг и вошла в свой двор.
Чжэн Третий и А-Сэнь разговаривали с незнакомым молодым парнем, но Фу Тинъюнь первым делом бросила взгляд на конюшню. Увидев, что конь Чжао Лина стоит там, она наконец успокоилась. Улыбка залила её лицо, и, подхватив края юбки, она побежала к главному дому, не обращая внимания на оклик Чжэна Третьего, и поспешно распахнула дверь в личный покой Чжао Лина.
— А! — Чжао Лин, переодевавшийся в этот момент, поспешно повернулся спиной. Лицо Фу Тинъюнь мгновенно вспыхнуло алой краской, и она торопливо выскочила наружу.
Погода в восьмой луне стояла приятная и прохладная, но она, стоя под навесом крыши, чувствовала, как её обдает жаром.
У него высокий рост… светлая кожа… широкие плечи… крепкая грудь…
К ней подбежал А-Сэнь.
— Госпожа, госпожа! — В его голосе звучала ликующая радость. — Девятый господин вернулся, сейчас моется в комнате… — Его слова вернули Фу Тинъюнь к реальности.
Фу Тинъюнь поспешно взяла себя в руки, кашлянула и, заметив краем глаза, что незнакомый юноша смотрит на неё с почтением, воспользовалась случаем и спросила:
— А это кто?
— Его зовут Ань Синь, он новый слуга Девятого господина, ему только исполнилось пятнадцать лет, — быстро объяснил А-Сэнь с улыбкой. — Девятый господин сказал, что если в будущем понадобятся поручения, Ань Синь будет передавать вести. — И добавил: — Ань Синь родом из Лэду, из семьи военного сословия, отлично держится в седле. В прошлый раз, когда Девятый господин проводил учения более двух месяцев, он и приметил Ань Синя, а в этот раз специально привел его, чтобы показать наш дом.
«Он больше не использует Чжао Мина? Впрочем, так даже лучше — тот слишком болтлив и везде разглашает, будто они с Чжао Лином родственники».
Чтобы расправиться с Фэн Даху, Чжао Лин как раз использовал учения как предлог, чтобы покинуть Лэду. Затем он разделил людей на несколько отрядов, так что один отряд думал, будто Чжао Лин находится с другим, а другой думал, что с первым, пока сам он пробрался в Лянчжоу… Неужели этот Ань Синь тоже как-то замешан в том деле?
Фу Тинъюнь решила при удобном случае расспросить Чжао Лина.
Ань Синь был юношей смышленым: едва Фу Тинъюнь посмотрела на него, он выступил вперед и поклонился, а когда А-Сэнь закончил представление, он с глубоким почтением произнес: «Госпожа Фу».
Фу Тинъюнь с улыбкой кивнула ему. Из комнаты вышел Чжао Лин:
— Вы уже познакомились. Тогда не буду повторяться. — С суровым видом он наказал Ань Синю: — Если у госпожи Фу в будущем будут к тебе поручения, исполняй их с той же ревностью и старанием, как если бы их давал я. Понял?
Ань Синь поспешно ответил:
— Понял!
Чжао Лин больше не обращал на него внимания и заговорил с Фу Тинъюнь:
— Говорили, ты ходила к госпоже Ван. Что-то случилось в ее доме? Его тон был непринужденным и естественным, без тени неловкости из-за того, что она случайно ворвалась в его покой, так что и Фу Тинъюнь окончательно успокоилась.
— Это долгая история. — Увидев, что его влажные волосы собраны в пучок на макушке, Фу Тинъюнь попросила А-Сэня принести сухие полотенца, принесла деревянный табурет, усадила Чжао Лина под навесом и, бережно вытирая его волосы, вполголоса пересказала ему историю о скором отъезде госпожи Ван в Фуцзянь.
Чжао Лин выслушал ее, некоторое время глубоко размышляя, а затем сказал:
— Выходит, родные попросили её привезти детей обратно в Фуцзянь?
— Да, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — Господин Ван, возможно, через некоторое время тоже переведется в Цзяннань.
Чжао Лин надолго умолк.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
