Когда Фу Тинъюнь молилась Будде, Юйвэй прислуживала подле нее — подавала фимиам и свечи.
Какой бы стойкой ни казалась девушка, ей исполнялось всего семнадцать лет.
С течением времени она не удержалась и тихо спросила у Фу Тинъюнь:
— Госпожа, ведь у Девятого господина всё получится?
В таком случае Пятый господин уж точно не станет более препятствовать браку Девятой госпожи!
Фу Тинъюнь пребывала в полном смятении.
Даже если войска прорвутся в столицу — что толку? Как говорил сам Чжао Лин, одно дело — взять город, и совсем другое — удержать Поднебесную, когда речь не идет о полной смене династии. Западные и южные провинции хранят молчание, но ведь остаются ещё Ляодун и Цзяннань: в Ляодуне стоят сто тысяч отборных войск, а Цзяннань даёт две трети всех податей империи.
К тому же Му-ван выступил под лозунгом «Карать Хун и Ши, очистить окружение Государя». Если Император и впрямь отдаст головы Хун Ду и Ши Вэньбиня, неужели Му-ван отступит?
А если не отступит, под каким предлогом продолжать войну?
Как тогда Поднебесная объединится вокруг него?
Фу Тинъюнь ворочалась с боку на бок, не видя впереди ни единого луча надежды.
Но тут к ним с сияющим лицом прибежал третий управляющий Е.
— Вышло! Всё вышло! — радостно воскликнул он. — Дело Му-вана увенчалось успехом!
Фу Тинъюнь не сразу поняла его:
— О чем вы?
Третий управляющий Е с воодушевлением стал рассказывать:
— Слышно, будто великая Жуйян-гунчжу отправилась в монастырь на горах Юйшань, дабы вернуть во дворец Великую вдовствующую императрицу! Ныне весь город только об этом и судачит.
— Великую вдовствующую императрицу? — опешила Фу Тинъюнь. — Бабушку нынешнего Государя? Мать покойного правителя?
Покойный Государь восседал на престоле сорок один год…
Фу Тинъюнь пораженно выдохнула:
— Но… сколько же лет сей почтенной владычице?!
Управляющий Е громко рассмеялся:
— Великая вдовствующая императрица — не родная мать покойного Государя! Говорят, она едва ли старше его. — И он с улыбкой добавил: — Зато она приходится родной бабушкой Му-вану!
Фу Тинъюнь мгновенно оправилась от уныния.
Ныне Му-вану более всего не хватало законности.
Если Великая вдовствующая императрица приходилась ему родной бабушкой, с чего бы ей заступаться за чужого человека во вред собственному внуку?
Лицо девушки просияло, и она нетерпеливо поторопила управляющего Е:
— Расскажите же скорей, как всё было на самом деле?
Почувствовав облегчение, третий управляющий Е утратил прежнюю строгость и заговорил живо и свободно:
— Император У-цзун за свою жизнь возвел на престол трех императриц. Покойный Государь являлся законным первенцем, рожденным первой супругой У-цзуна. С самого рождения на него возлагали великие надежды: в пять лет нарекли наследником престола, а в десять лет он уже обучался искусству управления подле отца. Быть может, оттого покойный Государь и вырос столь своенравным и жестоким.
— Поговаривают, однажды Цин-ван — рожденный наложницей Лю, — проявил неучтивость перед престолом и тем вызвал лютый гнев наследника. Наследник велел отдать брата в руки стражи Тэнцзивэй, и не заступись наложница Лю вовремя перед У-цзуном, Цин-ван едва ли остался бы в живых.
— С той поры все наложницы и сыновья Государя в страхе трепетали перед наследником.
— Более того, покойный Государь с юных лет имел на всё свое суждение. В вопросах похода на Северо-Запад и налогов Цзяннани его взгляды разительно расходились с мнением У-цзуна, отчего между отцом и сыном пролегла глубокая трещина. А когда скончалась Вторая императрица и У-цзун возвел на престол старшую дочь Удин-хоу из рода Ван, та родила сына, коего император горячо полюбил. У-цзун пожаловал сыну титул «Нин-ван», коим сам обладал до восшествия на престол. После сего отношения между покойным Государем и У-цзуном обострились до крайности.
— Дошло до того, что на одном из советов Внутреннего кабинета У-цзун во всеуслышание упрекнул наследника: «Ты черств душой и не имеешь милосердия, дабы стать праведным государем». В столице даже ходили слухи, будто У-цзун намерен лишить старшего сына прав и сделать наследником младшего…
Фу Тинъюнь слушала, затаив дыхание — о подобных тайнах императорского дома прежде ей не довелось бы услышать.
— Этот Нин-ван… он ведь отец Му-вана? — спросила она.
— Истинно так! — кивнул управляющий Е. — А Великая вдовствующая императрица — та самая императрица Ван.
Фу Тинъюнь нахмурилась:
— Стало быть, едва покойный Государь взошел на трон, жизнь Нин-вана превратилась в сущий ад.
— Не то слово! — вздохнул управляющий Е. — Когда У-цзун почил, Нин-вану исполнилось всего восемь лет. Чтобы спасти сыну жизнь, императрица Ван добровольно удалилась в монастырь и более ни разу не переступила порог дворца Цзицин. В ту пору покойный Государь лишь принял престол, а Удин-хоу употреблял все силы, дабы заступиться за племянника. Лишь благодаря этому Нин-вану сменили титул на Му-вана и отправили в удел Цзиньчжоу в Хугуане. Но даже так он не дожил и до тридцати лет — почил от недуга. — Управляющий Е сокрушенно добавил: — Да и Удин-хоу не избежал печальной доли. На двенадцатом году правления Сипин цензор обвинил его в укрывательстве боевых коней, за что покойный Государь лишил его титула, разжаловал в простолюдины и отправил в ссылку за три тысячи ли. Хоу скончался прямо в пути.
Фу Тинъюнь почувствовала тяжесть на сердце.
Управляющий Е усмехнулся:
— Посудите сами: Великая вдовствующая императрица прожила в монастыре не одно десятилетие. Великая Жуйян-гунчжу не забирала её ни раньше, ни позже — отчего же решилась именно теперь? Стало быть, родовитая знать уже приняла решение и лишь ждет удобного часа, дабы Великая вдовствующая императрица выступила в защиту Му-вана.
Фу Тинъюнь мыслила так же, но осторожность взяла верх:
— Пока не настал последний час, никому не известно, чем всё обернется. — Ни один свергнутый государь не оставался в живых, и в такой смертельный миг Император едва ли станет безропотно ждать гибели. — Нам следует проявлять крайнюю осмотрительность.
Затем она вспомнила об Инчуань-хоу и доме фуго-гуна, от которых не исходило никаких вестей.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
