— Отец! — Фу Тинъюнь изо всех сил попыталась оттащить Чжао Лина за свою спину. — Перестаньте искажать правду! Господин Чжао предельно ясно сказал: он лишь исполняет просьбу матушки. Не верите — спросите у неё сами! Зачем оскорблять человека? Не будь господина Чжао, ваша дочь давно бы погибла! Вы боитесь моей встречи с матерью? Хорошо, я не стану видеться с ней! А что до дела Цзо Цзюньцзе — я сама разыщу старшего дядю и потребую справедливости!
Слезы градом лились по её щекам. Она опустилась на колени лицом к флигелю у южной стены:
— Матушка подарила мне жизнь и вырастила меня, а я не только не смогла исполнить долг дочери, но и заставила её страдать и тревожиться за мою судьбу. Впредь я едва ли смогу быть рядом с ней… — От горя её голос пресекся рыданиями, и лишь спустя некоторое время она со всхлипом произнесла: — Мама, кланяюсь вам!
Она трижды с грохотом ударилась лбом о землю.
— Мама, берегите здоровье. Ваша негодная дочь виновата перед вами… Считайте, что я умерла от болезни в обители Биюнь…
Её бледный лоб покраснел и распух.
У Чжао Лина сжалось сердце от боли.
Во время скитаний он не позволил поранить и кончика её пальца, а теперь она терпела такие унижения в собственном доме!
Он взглянул на господина Фу — в его глазах читалось лишь презрение.
Взглянул на Фу Тингуя — на его лице застыло лишь раздражение.
Взглянул на молодую госпожу Фу — она плакала, закрыв лицо руками, но не смела сделать и шага.
Взглянул на слуг и служанок, прятавшихся за деревьями и у флигелей — кругом царила мертвая тишина.
В глазах Чжао Лина мелькнула суровая решимость.
Приподняв подол халата, он с глубоким и торжественным видом опустился на колени подле Фу Тинъюнь.
— Госпожа Фу! — его голос звучал ровно, но отдавался удивительной силой, будто раздаваясь у самого уха каждого присутствующего. — Я — Чжао Лин. Вы поручили мне доставить вашу дочь к родственникам в Вэйнань, но семья господина Се трагически погибла. Нам с вашей дочерью пришлось отправиться в Сиань. По пути на нас напали разбойники, и лишь благодаря уму и храбрости вашей дочери я остался жив. В Сиани именно она указала мне путь к Государю. Я восхищен её мужеством и мудростью и желаю соединить с ней наши судьбы. Ваша дочь настояла на том, чтобы получить родительское благословение. Мои родители давно умерли, и у меня нет старших, которые могли бы сосватать её. Сегодня я официально прошу у вас руки вашей дочери…
— Предел бесстыдства, предел бесстыдства! — не дав ему договорить, закричал господин Фу. — Замолчи, не оскверняй мой двор!
Чжао Лин, не обращая внимания на его крики, продолжал:
— Обещаю делить с вашей дочерью радость и горе, честь и невзгоды, никогда не оставляя её…
Господин Фу взмахнул рукой и с размаху ударил Чжао Лина по щеке.
Чжао Лин не стал уворачиваться и молча принял этот удар.
Фу Тинъюнь мгновенно бросилась к Чжао Лину, закрывая его собой.
Он обладал превосходным воинским мастерством — даже Инчуань-хоу порекомендовал его в личную гвардию Императора! Пожелай он уклониться, разве смог бы отец задеть его? Он терпел этот удар лишь потому, что почитал отца как старшего в семье.
Её Чжао Лин, отправившийся в Хугуань втайне от неё — она сама не смела упрекнуть его ни единым словом, а отец поднял на него руку и ударил по лицу!
Не по телу — прямо по лицу!
Он — достойный мужчина, который не сгибал спины даже перед кознями Инчуань-хоу или Мо И, а её отец ударил его по лицу!
— Отец, вы перешли все границы! Все границы! — вскричала Фу Тинъюнь. Никогда в жизни она не жалела о чем-либо так сильно, как о том, что переступила порог этого дома и привела Чжао Лина на растерзание и унижение! — Пойдем отсюда, пойдем! — Она принялась тянуть Чжао Лина за рукав. — Вернемся домой… вернемся домой… — Слезы непрерывным потоком лились из её глаз.
Вдруг со скрипом отворилась дверь крайнего флигеля у южной стены. Оттуда с покрасневшими от слез глазами вышла Сючжу-цзя:
— Господин, госпожа велела передать: она желает видеть господина Чжао и Девятую молодую госпожу!
— Мама! — пробормотала Фу Тинъюнь, замерев и уставившись на темный проем за деревянной дверью.
Сючжу-цзя сквозь слезы кивнула Фу Тинъюнь, подтверждая, что матушка действительно просит их войти.
Охваченная изумлением и радостью, Фу Тинъюнь обернулась к Чжао Лину, но, увидав его вспыхнувшую от удара щеку, её взгляд заледенел:
— Подожди меня здесь. Я нанесу визит матери, и мы вернемся домой!
— Я пойду с тобой, — улыбнулся ей Чжао Лин. — Почтенная матушка желает видеть нас обоих.
Его голос звучал так мягко и успокаивающе, словно теплое весеннее солнце.
Фу Тинъюнь невольно кивнула.
Однако рядом раздался холодный, словно лед, голос отца:
— Сючжу-цзя, ты совсем потеряла страх, если смеешь перечить моей воле! Цзичжи, иди и вели слугам связать эту дрянь!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
