Он видел её однажды в детстве.
Тогда она сидела в парадной гостиной его дома и, уткнувшись в тарелку, уплетала паровые пирожки. Она была высокой, белой и пухлой. Он тогда сбежал в ужасе.
Но теперь она оставалась всё такой же высокой, её кожа была бела и нежна, точно драгоценный нефрит, а изгибы фигуры напоминали плавные очертания гор и рек. Однако в его глазах, искушённых годами и опытом, она выглядела пленительной, исполненной зрелой грации и обаяния.
Неизвестно почему, Юй Цзинсю саркастически усмехнулся про себя.
Однако он быстро осознал собственную бестактность, тотчас сдержал эмоции и, поднявшись, с рвением, но не теряя чувства достоинства, первым приветствовал Фу Тинъюнь:
— Почтенная госпожа, должно быть, супруга господина Чжао? Моя фамилия Юй, имя — Цзинсю, второе имя — Депу, родом из Нанкина, из квартала Фэнлэ. Собственно говоря, наши семьи — давние добрые знакомые. Лишь оттого, что прежде я был целиком поглощён науками, а после загружен государственными делами, мне пришлось пренебречь светскими обязанностями. Если бы не кончина госпожи Фу, когда я ходил на поминальную службу и узнал, что господин Чжао с супругой обустроили для неё алтарь, я бы и не ведал, что вы прибыли в столицу! Я давно порывался нанести визит, да всё не выпадало случая из-за отъезда господина Чжао. А вчера до меня дошли слухи, будто ваш дом навестил вор. Подумав, что хозяйка осталась одна и может нуждаться в помощи, я поспешил засвидетельствовать почтение. — С этими словами он дружелюбно улыбнулся Цзинь Юаньбао: — И не думал, что господин Чжао из заботы о вашей безопасности заранее попросит названых братьев пожить в доме. Выходит, я явился с опозданием.
Речь его звучала мягко и душевно, а улыбка была открытой и сдержанной — перед ними стоял истинный благородный муж.
Сердце Фу Тинъюнь сжалось.
Если прежде у неё ещё оставались сомнения на счёт слов Цзо Цзюньцзе, то после речей Юй Цзинсю они рассеялись без остатка.
Стоило им схватить Цзо Цзюньцзе, как этот человек без тени страха явился следом, да ещё упомянул поминальную службу по её матери. Очевидно, молодой господин Юй наблюдает за ней по меньшей мере полгода, а проявил себя только сейчас — какова же глубина его замыслов!..
Фу Тинъюнь невольно хмыкнула про себя.
С таким человеком лучший способ — перехватить инициативу. Иначе, позволив ему вести игру, можно угодить в ловушку, даже не заметив этого…
— Выходит, о том, что мы с супругом ходили почтить память матери, господину Юю прекрасно известно, — Фу Тинъюнь устремила на него острый, как клинок, взгляд. — Не думала, что господин Юй проявляет такую трогательную заботу о моём муже, что каждый его шаг у вас как на ладони. Неудивительно, что о происшествии в нашем доме вы узнали так быстро!
Её колкие слова столь разительно контрастировали с её утончённым и нежным обликом, что на лице молодого господина Юя проскользнуло изумление. Он торопливо проговорил:
— Госпожа Чжао ошибается. О вашем визите к госпоже Фу я узнал совершенно случайно. А что касается вора — так прошлые поиски подняли такой шум, что вся столица только об этом и гудит…
— Если так, мне стоит глубоко поблагодарить господина Юя за заботу, — Фу Тинъюнь не поддалась на его объяснения и холодно продолжила: — К счастью, вора обнаружили вовремя, и дом не понёс убытков. Господин Юй может быть спокоен. Когда супруг вернётся, я непременно передам ему ваши добрые слова. — С этими словами она выпрямилась и, глядя прямо в глаза Юй Цзинсю, отчеканила каждое слово: — К слову говоря, человек, пытавшийся прокрасться в дом, господину Юй тоже знаком. Его зовут Цзо Цзюньцзе, он наш родственник. С его слов, четыре года назад он встречался с вами и по вашему наущению оговорил меня, заявив о тайной связи, дабы вы могли расторгнуть помолвку. Услышав это, я была поражена и как раз собиралась отправиться к вам за разъяснениями. Не думала, что, прознав про вора, вы сами поспешите к нам… Видимо, в этом деле господин Юй и сам весьма торопится…
Слова прозвучали настолько прямо, что, казалось, молодой господин Юй должен был измениться в лице, растеряться или хотя бы смутиться. Но к её удивлению, Юй Цзинсю лишь сдержанно улыбнулся:
— Госпожа Чжао попала в самое сердце. Узнав, что Цзо Цзюньцзе оказался в ваших руках, я сгорал от нетерпения и сразу примчался сюда. Однако я пришёл не ради себя, а ради достоинства и чести наших семей!
Фу Тинъюнь ответила презрительной усмешкой.
Но господин Юй не обратил на это внимания. Его мягкая улыбка напоминала лёгкий весенний ветерок:
— Вы должны понимать: расторжение помолвки — дело не одного человека. О некоторых вещах госпоже Чжао следовало бы спросить собственного родителя. — Тут он сменил тон и полушутливо, полусерьёзно добавил: — Конечно, говоря откровенно, я действительно не желал породниться с семьёй Фу. Но вовсе не из-за вас, госпожа Чжао, а потому, что в глубине души презирал обоих господ Фу и не желал иметь подобных старших в роду…
В каждом его взгляде и движении сквозило неописуемое, непринуждённое благородство.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
