Фу Тинъюнь слегка прищурилась.
Быть настолько бойким на язык, так искусно извращать чёрное и белое, да ещё и говорить это с такой невозмутимой правотой — на подобное способен далеко не каждый.
— Расторжение помолвки — и впрямь дело не одного лишь молодого господина Юя, — неторопливо произнесла она. — Впрочем, у старших свои резоны, и я, само собой, ещё спрошу с них. Ныне же мне хочется услышать лишь ваши собственные доводы. — Она подняла бровь, и в её взгляде мелькнула тень презрения: — Или же у господина Юя тоже имелись некие непреодолимые обстоятельства? А то ведь от Цзо Цзюньцзе я слышала, будто старшие из семьи Юй как раз-таки были против расторжения нашей помолвки?
На дне глаз молодого господина Юя промелькнула досада.
Фу Тинъюнь отчётливо заметила это и, ещё больше уверившись в правдивости слов Цзо Цзюньцзе, продолжила:
— Всякий раз, думая об этом, я поражалась: семья Фу всегда отличалась безупречной чистотой нравов, откуда же у кого-то могла родиться столь несуразная затея? Любой, у кого есть хоть капля ума, сразу поймёт, что здесь кроется подвох. Что уж говорить о вашем льцк, вошедшем в Нэйгэ1 и стоящем у руля государства! Неужто его размах столь ничтожен, помыслы столь мелки, а взор столь узок? Где же тут хотя бы тень величия мужа, пекущегося о судьбах Поднебесной? Но теперь, выслушав Цзо Цзюньцзе, я словно прозрела. Люди и впрямь делятся на сословия: благородные руководствуются долгом и честью, средние чтут преданность и справедливость, и лишь самые низкие ради собственной выгоды пренебрегают ритуалами, совестью и стыдом. Именно такие совершают глупости, от которых у людей перехватывает дыхание, да ещё и мнят себя хитрецами. В итоге они лишь поднимают камень, чтобы бросить его себе же на ногу, а потом даже взвыть от боли не смеют…
По мере того как она говорила, с лица господина Юя постепенно сползала улыбка. В его взгляде вспыхнуло явное раздражение — от недавнего образа одухотворённого и мягкого юноши не осталось и следа.
Фу Тинъюнь мысленно усмехнулась, однако внешне сохранила полное спокойствие и непринуждённость:
— Отчего господин Юй так изменился в лице? Мне казалось, вы обладаете столь утончённой статностью и обхождением, что весьма похожи на благородного мужа. Как же пара фраз могла так преобразить вас? Должно быть, господин Юй в обычные дни усердствует лишь в чтении экзаменационных толкований, а в поэзии и словесности глубоко не разбирается, отчего и не ведает, что изречение «благородный муж подобен нефриту» лишь внешне описывает осанку и манеры, а по сути означает внутреннее благородство и душевную чистоту. Иначе откуда бы взяться мудрости: «Когда в груди хранятся книги и стихи, сама собой расцветает душевная утончённость»? Видимо, господину Юю стоит приложить куда больше усилий к взращиванию собственной добродетели…
От этих слов лицо Юй Цзинсю стало серо-зелёным.
В его глазах блеснула холодная суровость:
— Госпожа Чжао, неужели вам так нравится чесать языком и упиваться попутными колкостями? Перед умными людьми не говорят намёками…
— Господин Юй глубоко заблуждается! — холодно прервала его Фу Тинъюнь. — Не прояснив сути вещей, невозможно судить о правде и лжи. Не разобравшись в причинах, переходить к иным речам — вот это и есть пустышки да чесание языком! — Сменив тон, она строго добавила: — Впрочем, я и сама вижу, что нам с господином Юем не по пути, и продолжать разговор бессмысленно. Я хочу знать лишь одно: брак есть союз двух семей ради умножения общего блага. Если господин Юй вознамерился расторгнуть помолвку и нарушить первоначальный уговор, отчего же вы не открыли всё старшим прямо и честно? Насколько мне известно, ваш отец славится своей непреклонной честностью… — Её взгляд стал острым как бритва: — Уж не оттого ли, что ваши доводы для расторжения брака… не выдерживали никакой критики?
Её нападающий, непреклонный тон откровенно ошеломил Юй Цзинсю.
«Какое счастье, что я тогда не женился на этой девчонке из рода Фу! Иначе жизни бы не было ни дня! С такой сварливой и заносчивой женщиной способно сладить разве что это неотёсанное мужичьё вроде Чжао Лина!»
Он с затаённой злобой мысленно поддел и Чжао Лина, и Фу Тинъюнь, после чего произнёс:
— Будь мои доводы шаткими, с чего бы вашему родителю соглашаться на расторжение помолвки? Впрочем, почтенный сын не судит грехи отца. Хотя наши семьи и не связали себя узами Цинь и Цзинь2, ваш родитель остаётся старшим, и я по-прежнему отношусь к нему с почтением. Некоторым вещам просто не следует исходить из моих уст. Я пришёл сегодня лишь для того, чтобы объясниться с госпожой Чжао и не плодить застарелых обид. Ныне вы замужем, я женат — и хотя бы ради сохранения приличий и избежания сплетен вам следовало бы проявлять больше осмотрительности. — С этими словами он мельком глянул на Цзинь Юаньбао, который всё это время молча пил чай с невозмутимым видом: — Хотя господин Чжао и отличается широтой души, даже его терпению может прийти конец, если госпожа Чжао снова и снова станет ворошить прошлое! Настоятельно прошу вас обдумать мои искренние слова.
Цзинь Юаньбао уже давно кипел от праведного гнева. Увидев, что разговор повернули в его сторону, он больше не стал сдерживаться и с усмешкой ответил:
— Видать, господин Юй совершенно не знает характера нашего старшего брата! Сказать по правде, наш старший брат и сам сгорает от желания узнать, что же такого стряслось тогда, отчего семья Фу прониклась к нашей невестке столь глубоким заблуждением, что едва не принудила её к смерти! Посему, едва прознав о следах Цзо Цзюньцзе, брат нарочно испросил протекции у господина Чжао, дабы перевести меня в столицу и поселить в этом доме. Во-первых, опасаясь, как бы Цзо Цзюньцзе с перепугу не совершил лиха, дабы я берег невестку; а во-вторых, чтобы я подгонял людей из Управления пяти городских гарнизонов поскорее схватить Цзо Цзюньцзе и исполнить заветное желание невестки. Возможно, господину Юю кое-что неизвестно? Когда наша невестка спасалась от голода, на неё напали разбойники, и, дабы сохранить целомудрие, она едва не лишила себя жизни мечом — не явись сам Государь вовремя на выручку, её бы давно не было в живых! А перед тем как Великая вдовствующая императрица пожаловала брак нашему брату и невестке, она лично призывала невестку во дворец и расспрашивала именно об этих делах. И невестка так спешит докопаться до правды тоже ради семей Фу и Юй — дабы, если Государь вдруг изволит вспомнить и спросить, невестка не оказалась в затруднении и не навела на ваши семьи Высочайшее подозрение! Вот почему, услыхав от Цзо Цзюньцзе, будто за всем этим стоите вы, господин Юй, невестка так рвалась спросить с вас ответа!
Как мог Юй Цзинсю не понять, что его прямым образом поддевают именами господина Чжао и самого Императора?
- Нэйгэ ( 内阁 / Nèigé) — высший совещательный и исполнительный орган управления в империи Мин и Цин (Великий секретариат), члены которого (дасюэши) фактически исполняли обязанности министров и премьер-министров.
↩︎ - Узы Цинь и Цзинь (秦晋之好 / Qín Jìn zhī hǎo) — идиома, означающая неразрывный брачный союз двух семей. Происходит от исторического династического союза между царствами Цинь и Цзинь в период Чуньцю.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
