Лишь теперь гелао Юй, казавшийся доселе мягким и скромным, показал свои оскаленные клыки.
Фу Тинъюнь лишь холодно усмехнулась.
Чжао Лин и вовсе ответил без малейшего стеснения:
— Гелао Юй изволил высказаться весьма верно. В пору расцвета и благоденствия, в самом сердце столицы кто-то дерзает средь бела дня грабить дома, и глава управы Шуньтянь несёт за это прямую ответственность. К тому же ныне Государь исполнен решимости навести порядок в чиновничьем ведомстве, так что градоначальник, полагаю, ускорит расследование, чтобы дать ответ пострадавшему народу. — С этими словами он сложил руки перед гелао Юем в прощальном поклоне. — Коль скоро гелао Юй так печётся о невзгодах простолюдинов, у вас, верно, найдётся немало неотложных дел, оттого мы не станем более докучать и откланяемся.
Договорив, он вместе с Фу Тинъюнь решительно направился к выходу.
Глядя на удаляющихся супругов Чжао, гелао Юй помрачнел, точно туча.
Однако Чжао Лин, уже дошедший до середины двора, неожиданно обернулся и с улыбкой произнёс:
— Ах да, мне довелось слышать, будто ныне возглавляющий Палату цензоров левый старший цензор Е Би прослужил в ведомстве десяток лет в чине помощника, и не окажись гелао Юй внезапно во главе Цензората, тот давным-давно занял бы это место. Любопытно, правду ли говорят?
С этими словами он с улыбкой покинул усадьбу.
— Как же теперь поступить? — сгорая от тревоги, обратился Пятый господин Фу к гелао Юю.
Ему было известно то дело.
В прошлые годы Е Би был твёрдо убеждён, что получит повышение и возглавит Палату цензоров; во хмелю он даже написал стихи, изливая свои помыслы. Однако гелао Юй, воспользовавшись покровительством кого-то из высших сановников, неожиданно получил этот чин. Когда вышел высочайший указ, новым левым старшим цензором оказался Юй Голян. Е Би, сгорая от стыда и досады, взял трёхмесячный отпуск по болезни и изо всех сил пытался добиться назначения в провинцию.
Казалось бы, если человек желает уехать в провинцию — дай ему уехать. Однако гелао Юй, желая продемонстрировать великодушие и заботу о подчинённых, лично несколько раз навещал его во время болезни и удержал в Цензорате. Едва Е Би подумал, будто гелао Юй нуждается в опытном чиновнике, как гелао Юй полностью отстранил его от реальных дел…
С тех пор Е Би питал к гелао Юю непримиримую вражду.
Он не только не ушёл, но и собрал вокруг себя сподвижников, во всём противодействуя гелао Юю. Хотя подобные козни обычно заканчивались плачевно и не причиняли гелао Юю ни малейшего вреда, напротив, лишь возвышая его славу и облегчая путь, вражда Е Би к нему оставалась неизбывной…
К тому же Е Би был выдвиженцем самого Императора. Ныне, когда Государь вознамерился навести порядок среди чиновничества, Е Би искал лишь повода проявить рвение, выслужиться и обрушиться на любого, кто попадётся под руку…
Гелао Юй хранил молчание.
Будь это в прошлые годы… да разве какой-то ничтожный Чжао Лин или тот же Е Би смогли бы хоть что-то сотворить с ним?
Его руки, сцепленные за спиной, сжались в тугие кулаки.
Юй Цзинсю, знавший привычки отца и с давних пор старавшийся во всём подражать ему, заметил этот жест. Подавшись вперёд, он с лёгкой насмешкой проговорил:
— Пятому господину Фу не о чем беспокоиться. Этот Е Би — всего лишь бездомный пёс, отец давно разгромил его так, что тот пикнуть не смел. Где уж ему дерзить перед родителем! Будьте спокойны.
Его слова прозвучали с такой непреклонной уверенностью, что гелао Юй невольно бросил взгляд на сына.
«Будь у тебя подобная решимость прежде, довели бы мы дело до такого!»
Гелао Юй мысленно вздохнул и обратился к господам из рода Фу:
— Коль скоро эта смута началась из-за наших двух семей, как я могу оставаться в стороне? — С этим словом он свободно рассмеялся: — На днях из дворца мне пожаловали куст пиона «Две красавицы Цяо»1, и нынче он как раз расцвёл. Если господа изволят проявить интерес, не полюбоваться ли нам вместе, дабы не пропало даром наше приглашение?
«Две красавицы Цяо», именуемый также «Лоянским шелком», славился как один из драгоценных сортов пиона.
Услышав это, Пятый господин Фу вздохнул с неизмеримым облегчением. Поклонившись гелао Юю, он с изящной улыбкой ответил:
— В таком случае смиренно принимаем ваше приглашение! — При этом вид его был настолько благородным и исполненным достоинства, что глаз не мог не радоваться.
Гелао Юй невольно вспомнил Фу Тинъюнь… Лицом она походила на этого господина Фу в молодости, однако от кого она унаследовала столь тонкий и светлый ум — неужто от покойной госпожи Фу?
А ведь у его собственной супруги всегда было проницательное чутьё.
При этой мысли он вспомнил невестку из рода Фань.
В своё время супруга восставала против брака с семьёй Фань, говоря, что девица Фань хоть и блещет талантами и изяществом на манер утончённых мужей, хороша как жена, но совсем не годится на роль хозяйки большого клана. К тому же тело у неё хрупкое, и внешность не сулит богатого потомства.
И ведь слова супруги сбылись.
Сын женат уже три года, в доме пусто, а он упорно отказывается брать наложниц…
Мужчине не пристало вмешиваться в дела внутренних покоев, но, похоже, пришло время серьёзно поговорить с сыном.
Гелао Юй сложил руки перед господами из рода Фу, отгоняя посторонние мысли, и с улыбкой повёл их в малый сад.
На лице Старшего господина Фу застыла натянутая улыбка.
Некоторые надежды уже поблекли, точно вчерашние цветы, и более не годились для настоящего времени…
Оказавшись в экипаже, Фу Тинъюнь обняла Чжао Лина и крепко поцеловала его несколько раз:
— До чего же ты умен! Надо же было заранее всё разузнать о делах гелао Юя!
Чжао Лин вальяжно восседал, позволяя жене дарить ему поцелуи, и с гордостью ответил:
— Зная, что идёшь на «пир в Хунмэне», как не спрятать за пазухой пару ножей? — Затем он с усмешкой добавил: — А ты и сама хороша! Надо же было так дознаться про Юй Цзинсю. — Тут он словно опомнился, выпрямился и с серьёзным видом спросил: — А в том, о чём ты говорила, есть ли у тебя какие-нибудь улики или зацепки? Если удастся раздуть это дело, да ещё прижать род Юй за попытку убрать свидетелей из управы Шуньтянь, то, будь он хоть сановником, обязанным своим возвышением гелао, хоть главным министром при самом Государе — мы всё равно сдёрнем его с высоты!
В его глазах мелькнула суровая тень. Фу Тинъюнь отчего-то вспомнила их самую первую встречу и жестокий взгляд Чжао Лина… Тогда это внушало лишь страх, а ныне дарило безграничный покой.
Она прижалась к нему, прильнув ухом к его груди.
- «Две красавицы Цяо» (二乔 / Èrqiáo) — знаменитый сорт пиона (также называемый «Лоянский шёлк»), у которого на одном кусте или даже в одном соцветии сочетаются пурпурно-красные и белые лепестки.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
