— Я попросила госпожу Ван выбрать день, — ответила Фу Тинъюнь. — Госпожа Ван старше нас и опытнее в таких делах.
Чжао Лин кивнул. Видя, что он выпил немало вина, Фу Тинъюнь стала помогать ему с умыванием.
— Пусть Чжэньчжу и служанки помогут, — мягко остановил Чжао Лин, бережно погладив её по животу. — Как ты себя чувствуешь?
— Лучше не бывает, — с легким чувством досады ответила Фу Тинъюнь. — Придется обождать три месяца, пока всё точно не подтвердится.
У других женщин беременность сопровождается тошнотой и вялостью, а у неё — ничего, пока пульс не проявится отчетливо, и не узнаешь наверняка.
— Сразу видно, что ребенок наш понятливый и заботливый, — Чжао Лин снова погладил её животик. — Знает, что папы нет дома и некому позаботиться о маме, вот и сидит смирно, не шумя и не беспокоя.
— Мы еще ничего не знаем наверняка! — хоть Фу Тинъюнь и радовалась, но опасалась преждевременных надежд.
— Сомнений нет! — твердо произнес Чжао Лин. — Завтра я поеду с тобой в монастырь Танчэсы поклониться Бодхисаттве, чтобы святые силы ниспослали тебе благополучие.
— А разве у тебя есть время? — удивилась Фу Тинъюнь. — Разве ты не помогаешь Ведомству ритуалов со встречей дацзы?
— Всё главное уже готово, остались лишь мелкие заботы, их уладят писцы Ведомства ритуалов, — ответил Чжао Лин. — А после завтрашнего дня снова начнутся хлопоты.
— Понятно, — откликнулась Фу Тинъюнь и, вспомнив, что господин У служит именно в Ведомстве ритуалов, упомянула о госпоже У: — …Как думаешь, не слишком ли я мнительна? А вдруг у неё и впрямь была к тебе какая-то просьба?
— Вряд ли у неё есть ко мне просьба, — поразмыслив, ответил Чжао Лин. — Господин У — Правый заместитель министра Ведомства ритуалов, а я работаю вместе с Левым заместителем, господином Баем… — Увидев обеспокоенный вид супруги, он с улыбкой успокоил её: — Не тревожься, если что-то всплывет, отсылай всех ко мне. — С этими словами он уложил её на постель: — Отдыхай, а я умоюсь и приду к тебе.
Фу Тинъюнь рассеянно проронила: «Угу», всё еще размышляя о событиях дня. Ей казалось странным всё произошедшее, но понять причину она не могла.
Чжао Лин, умывшись, вернулся и увидел, что она сидит в задумчивости. Присев на край кровати, он взял её за руку и мягко спросил:
— О чем ты опять так глубоко задумалась?
Поразмыслив, Фу Тинъюнь рассказала ему о девице У:
— …Господин У как-никак чиновник третьего ранга, и раз дошел до этого поста, чиновничьи уловки ему известны. Неужели он думает, что отдав дочь в наложницы, можно снискать поддержку Великого секретаря и войти во Внутренний кабинет? Не слишком ли это наивно?
Чжао Лин, видя, как она печется об этих делах, с улыбкой помахал над ней веером:
— Засыпай! Завтра я разузнаю для тебя обо всем.
Фу Тинъюнь просияла. И дело было не в самом обещании разузнать, а в том, что Чжао Лин принимал близко к сердцу любую её мысль, отчего она ощущала себя глубоко любимой.
Чжао Лин добродушно улыбнулся:
— Ложись спать! Как дитя, право, стоит ласково сказать слово — и уже радуешься.
Фу Тинъюнь с нежностью ответила:
— Это лишь оттого, что ласковые слова говоришь ты. От кого другого мне бы и дела не было!
Чжао Лин расплылся в счастливой улыбке, но лукаво поддел её:
— Охо-хо, оказывается, кроме меня тебе еще кто-то ласковые слова говорит!
— Ах ты разбойник! — Фу Тинъюнь шутливо ущипнула его за руку. — Еще скажешь глупость — и вовсе перестану с тобой разговаривать!
— Не будешь со мной говорить — не беда, — непринужденно отозвался Чжао Лин, — я сам с тобой говорить буду!
Обменявшись шутливыми колкостями, супруги с улыбками отошли ко сну.
На следующий день экипаж для поездки в монастырь Танчэсы был уже снаряжен, Юю и Си-гэ одеты по-праздничному, как Чжао Лина неожиданно вызвали в Ведомство ритуалов.
— А-Юнь, — в его лице смешались досада и сожаление, — прости меня…
— Что за речи! — Фу Тинъюнь тоже почувствовала легкую досаду, но постаралась держаться непринужденно: — Государственные дела превыше всего. К тому же у меня еще и трех месяцев не прошло, а до монастыря Танчэсы путь неблизкий, более двадцати ли… — И шутливо добавила: — Ты ведь хотел поклониться Бодхисаттве, чтобы испросить для меня благополучия? Быть может, на то и есть воля Бодхисаттвы!
Чжао Лин почувствовал ещё большую неловкость.
Фу Тинъюнь велела детям попрощаться с отцом:
— …Папа едет на службу, а мы поедем в гости к дяде Цзиню!
Дети быстро развеселились. Юю радостно закричала, а Си-гэ забавно повторил:
— К дяде Цзинью
Чжао Лин с чувством вины отправился в Ведомство ритуалов, а по дороге велел Ань Синю разузнать о девице У.
После полудня Ань Синь вернулся с вестями:
— …Это дальняя родственница господина У. В двенадцатом месяце прошлого года она стала наложницей Юй Цзинсю.
Чжао Лин застыл от изумления.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
