Неужели Фу Тинъюнь?
Не может быть… Откуда наложнице У знать Фу Тинъюнь?
Неизвестно отчего, но стоило ей подумать о своих домашних бедах, как перед глазами мигом возникало лицо Фу Тинъюнь, исполненное насмешки, и после этого она уже не могла уснуть всю ночь.
— Госпожа Чжао? — её голос стал поспешным. — Какая госпожа Чжао?
— Та госпожа Чжао, что жила по соседству с госпожой У, — наложница У краем глаза заметила, что рука госпожи Юй, обычно твёрдая как камень, слегка затрепетала. Необъяснимым образом сердце наложницы У успокоилось, а голос стал ровным: — Прежде, когда я жила в доме У, я видела её один раз. Слышала, её муж — заместитель главного командующего – цзунбин в Сюаньтуне, по имени Чжао Лин…
Она ещё не знала, что Чжао Лин получил новое повышение.
И впрямь она!
Госпожа Юй поспешно спросила:
— Что… что она тебе сказала? — В её тоне проскользнула явная тревога.
Похоже, она угадала правильно: именно дом Юй поступил дурно по отношению к госпоже Чжао.
Иначе с чего бы госпоже Юй, такой властной женщине, терять самообладание, едва услышав о её встрече с госпожой Чжао?
Госпожа Юй наверняка боялась, как бы госпожа Чжао не рассказала причин их розни.
Наложница У вспомнила взгляд Фу Тинъюнь — открытый и чистосердечный.
Лишь у человека с чистой душой может быть такой ясный взгляд.
Размышляя об этом, она с внешне глубоким почтением ответила госпоже Юй:
— Господин Чжао сопровождал госпожу Чжао. Госпожа Чжао, кажется, снова ждёт ребёнка. Подле неё не только целая толпа служанок и старших женщин, но и её сестра заботилась о ней. Я держалась подальше и не стала подходить…
— Она… она снова ждёт ребёнка? — лицо госпожи Юй застыло от изумления.
Наложница У кивнула:
— Живот уже заметен.
— Как же быстро! — пробормотала госпожа Юй про себя. — Чжао Лин вернулся лишь в пятом месяце… У неё ведь уже есть сын и дочь…
Хотя она говорила тихо, сидевшая возле неё наложница У разобрала каждое слово.
В тоне госпожи Юй, помимо изумления, прозвучала глухая зависть, досада и даже затаённая ненависть…
У рода Юй потомство было скудным, так что изумление и зависть можно понять. Но откуда взялись досада и ненависть?
Сердце наложницы У сжалось.
Она быстро бросила взгляд на госпожу Юй и увидела, что та сжала руки в кулаки.
Госпожа Чжао так добра и великодушна — что же могло произойти такого, отчего госпожа Чжао ни капли не желала простить дом Юй?
Наложница У всю дорогу размышляла об этом и так вернулась в свой дворик.
По правилам ей следовало пойти и засвидетельствовать почтение госпоже Фань.
Однако с тех пор как у госпожи Фань родилась старшая дочь, та отдавала все силы заботе о дочери и, считая наложницу У женщиной, потерявшей ребёнка и несущей дурные знамения, освободила её от утренних и вечерних приветствий. Благодаря этому наложнице У не приходилось и прислуживать Юй Цзинсю.
Наложница У прошла через флигель в самые задние покои.
После выкидыша Юй Цзинсю под предлогом «покоя и восстановления» заставил её перебраться в этот дальний угол.
Её личная служанка Ляньсинь считала её слишком боязливой:
— В тот раз, если бы молодая госпожа не протиснулась подле вас, вы бы не упали. А не упади вы, не случилось бы и выкидыша! Ныне даже госпожа считает, что вас обидели, к чему вам так робеть? Ведь и сама госпожа сказала, что ждёт, когда вы поправитесь и продолжите род Юй!
Простая и наивная Ляньсинь за год с небольшим сильным образом изменилась.
— Что за глупости ты говоришь? — строго отчитала её наложница У. — Госпожа лишь вежливо сказала это, как можно принимать всё всерьёз? Не станет меня — найдутся другие. Впредь поменьше рассуждай о таких вещах.
Ляньсинь хотела что-то добавить, но наложница У уже повернулась и вошла во внутренние покои, наказывая ей:
— Пойди на кухню, посмотри, есть ли какая еда. Я проголодалась.
Все эти месяцы наложница У едва прикасалась к еде. Служанка Ляньсинь, услышав это, несказанно обрадовалась, с улыбкой ответила «хорошо» и быстро побежала на кухню.
Наложница У поднялась на кан у окна, накрыла колени лёгким одеялом и задумчиво размышляла, не съездить ли ей в дом У и не расспросить ли госпожу У.
Но едва зародившись, эта мысль сразу угасла.
После выкидыша госпожа У приезжала навестить её, но перекинувшись парой фраз, под предлогом того, что наложнице У нужен покой, попрощалась и с тех пор больше не появлялась.
Если бы на госпожу У можно было положиться, та в свое время не отправила бы её в дом Юй.
При этой мысли наложница У громко позвала:
— Ляньсинь!
Едва выкрикнув имя, она вспомнила, что Ляньсинь ушла на кухню.
Она уже собралась прилечь, как снаружи раздался голос:
— Наложница У, эта девчонка Ляньсинь совсем избаловалась? Отчего вы зовёте её, а она не откликается?
Голос звучал мягко и вкрадчиво — кто же это мог быть, кроме мамушки Шу?
Наложница У удивилась и поднялась с кана:
— Я отправила Ляньсинь на кухню и сама про то забыла.
Пока она говорила, мамушка Шу уже приподняла занавеску и вошла.
За её спиной шла Цзэлань, служанка третьего ранга из покоев госпожи Юй.
Наложница У была в замешательстве, но будучи человеком неразговорчивым, повернулась, чтобы налить мамушке Шу чаю.
Цзэлань торопливо подбежала и подхватила пиалу:
— Инян, присядьте и побеседуйте с мамушкой, а я помогу подать чай и воду.
Что ещё за представление?
Едва эта мысль пронеслась в голове наложницы У, как мамушка Шу с улыбкой заговорила:
— Госпожа знает, что у вас в комнате лишь одна служанка Ляньсинь и вам приходится тяжело, оттого и отрядила Цзэлань прислуживать вам. — С этими словами она громко позвала: — Цзэлань, отчего не подойдёшь совершить поклон перед наложницей У?
Наложница У смотрела на опустившуюся на колени Цзэлань, которая теперь с опущенными руками ждала её приказаний, и долго не могла прийти в себя.
То, что подле неё была лишь одна служанка, тянулось не первый день — отчего же именно сейчас госпожа вспомнила о нехватке рук?
Вспышкой озарения перед её глазами возникли события сегодняшнего дня.
Неужели госпожа боится, как бы она снова не встретилась с госпожой Чжао?
Она ведь всего лишь наложница — отчего же госпожа так боится её встреч с госпожой Чжао?
Наложница У не была глупой, просто прежде не направляла на это свои помыслы. Ныне же, стоит пораскинуть умом, как прошлые незамеченные мелочи постепенно начинают выстраиваться в явную картину.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
