— Вот как? — Фу Тинъюнь с улыбкой прижала дочь к себе и спросила: — А ты научилась?
Юю быстро закивала:
— У меня не получалось, и старший брат всё время учил меня. — Затем она прильнула к уху матери и прошептала: — Я скажу вам по секрету, только вы никому не говорите… Дядюшка А-Сэнь при чтении книг допустил ошибку, и старший брат сказал ему, так что у дядюшки лицо стало краснее, чем моя кофточка!
Фу Тинъюнь замерла.
Неудивительно, что А-Сэнь при встрече с Чуньбином чувствовал себя неловко!
Она-то всё дивилась, отчего А-Сэнь, обожающий детей, избегает общения с мальчиками семьи Шэнь… Оказывается, дело было в этом!
Фу Тинъюнь скрестила мизинцы с дочерью:
— Тогда и ты никому больше не рассказывай!
Юю спешно скрестила мизинцы с матерью и прикрыла рот ладошкой:
— Я никому не скажу.
Фу Тинъюнь не удержалась от смеха.
Юю радостно прижалась к матери.
С тех пор как Фу Тинъюнь носила малыша Сюя, она даже обнимала Юю с осторожностью.
Фу Тинъюнь обняла дочь в ответ, поцеловала её в щёчку и вечером оставила ночевать в своей комнате.
Си-гэ, узнав об этом, тоже стал требовать разрешения спать с матерью.
Фу Тинъюнь велела принести и малыша Сюя.
Юю и Си-гэ то потянут малыша Сюя за ручку, то потрогают за ножку, доводя младенца до тихих похныкиваний, но сами от того радовались невероятно.
Фу Тинъюнь взяла малыша Сюя на руки, не позволяя старшим детям тормошить его.
Оба ребёнка прилегли возле Фу Тинъюнь, разглядывая спящего малыша Сюя.
Юю спросила у матери:
— А когда я была маленькой, тоже всё время спала, как братик?
Детский лепет и резвые шутки продолжались до самой ночи, пока дети наконец не уснули.
Фу Тинъюнь смотрела на сладко спящих дочь и сыновей, чувствуя, как её сердце наполняется покоем и нежностью.
На следующий день, уложив детей, она села писать письмо Чжао Лину.
Однако Чжэньчжу поспешно вошла и доложила:
— Госпожа, приехала Третья госпожа!
Фу Тинъюнь изумилась.
Третья сестра только вчера уехала, с чего вдруг примчалась снова?
Опустив кисть, она велела Чжэньчжу пригласить Третью сестру во внутренние покои.
Чжэньчжу звонко ответила «да» и лёгкими шагами вышла.
Фу Тинъюнь не стала убирать тушь и бумаги и пошла навстречу.
Третья сестра как раз приподняла занавеску, и сёстры встретились в парадной зале.
— Третья сестра, проходи скорее в комнату, — произнесла Фу Тинъюнь, но Третья сестра разом схватила её за запястье.
— Девятая сестрица! — На её лице бушевала ликующая радость, которую не удавалось скрыть. — Сегодня рано утром из Министерства чинов прислали человека за твоим зятем! Передали, будто он назначен на должность левого помощника главного цензора в Министерстве чинов, и позвали его для заполнения списка избранных!..
— Правда? — Фу Тинъюнь вспыхнула смесью изумления и радости. — С чего вдруг такая внезапность? Вести надежны?
— Надежны, совершенно надежны! — торопливо проговорила Третья сестра. — Весть принёс лично секретарь из Министерства чинов в сопровождении мелкого писца, и беседовал чрезвычайно вежливо… Твой Третий зять велел мне приехать к тебе и ждать: сам он прямо из Министерства чинов направится сюда!
Фу Тинъюнь непрестанно кивала и спросила, позавтракала ли Третья сестра.
— Какая тут еда! — с улыбкой махнула рукой Третья сестра. — Я лишь боюсь, не во сне ли всё происходит. — С этими словами она подставила Фу Тинъюнь свою руку: — Ущипни меня за руку, проверь, больно ли мне!
Это вызвало у Фу Тинъюнь звонкий смех. Она велела Юйвэй принести для Третьей сестры завтрак.
Третья сестра принялась делиться воспоминаниями:
— …Твой зять часто выговаривал мне: дикий гусь летит — оставляет крик, человек живёт — оставляет имя… Он всем сердцем жаждал совершить великие деяния… Собирался в полной мере развернуть свои силы, да кто знал, что в его сдачу экзаменов не стали назначать шуцзиши… Кое-как добился должности помощника главы уезда Дасин, да не успел вступить в должность, как свекровь скоропостижно скончалась… Пусть внешне он и выглядел по-прежнему трудолюбивым, но я-то знаю, как у него болела душа…
Фу Тинъюнь и представить не могла, что Третий зять некогда был назначен помощником главы уезда Дасин!
Фу Тинъюнь принялась утешать Третью сестру:
— «Счастье таит в себе беду, а беда таит в себе счастье». Ныне Третий зять получил место левого помощника главного цензора в Министерстве чинов — это ли не исполнение давних помыслов!
Третья сестра беспрестанно кивала, сжимая руку Фу Тинъюнь:
— Это полностью твоя заслуга! Не случись твоей помощи, разве получил бы он такую прекрасную должность? — И прибавила: — Даже если бы в те годы он благополучно вступил в должность помощника уездного главы в Дасине, за три года службы едва ли поднялся бы до поста левого помощника главного цензора в Министерстве чинов. В точности исполняются твои слова: «Счастье таит в себе беду, а беда таит в себе счастье».
За беседами незаметно наступил полдень.
Третий зять вернулся из Министерства чинов.
— Как всё прошло? — не удержавшись, поспешила ему навстречу Третья сестра.
Фу Тинъюнь, увидав сияющее лицо Третьего зятя, поняла, что дело благополучно решилось.
И впрямь, Третий зять с улыбкой ответил Третьей сестре: «В Министерстве чинов велели мне отдохнуть пару дней и вступать в должность», после чего выступил вперёд и поклонился Фу Тинъюнь:
— Дело уладилось! — А затем добавил: — В этом деле мы полностью обязаны помощи Девятой сестрицы. Когда вернётся Девятый свояк, я от души выпью с ним по чарке!
— Третий зять проявляет излишнюю вежливость! — Фу Тинъюнь спешно ответила поклоном и с улыбкой проговорила: — Третий зять и без того обладал всеми заслугами, я лишь немного помогла течению реки.
— Девятая сестрица слишком скромна, — поклонился в ответ Третий зять. — Не случись твоих стараний, с чего бы этой должности достаться мне? — С этими словами он выказал некоторое смущение: — К тому же из-за этого малыш Сюй родился раньше срока…
— Для рождения ребёнка день раньше или позже — дело обычное, — торопливо ответила Фу Тинъюнь. — К тому же мать и дитя пребывают в полном здравии. Прошу Третьего зятя не брать это в голову.
Они обменивались любезностями, и разговор становился всё более чинным.
Третья сестра, слушая их, фыркнула от смеха:
— Вы не устали, а я уморилась! — А затем прибавила: — Мы ведь одна семья, к чему эта лишняя строгость? — Повернувшись к мужу, она сказала: — Ступай умойся, сегодня мы останемся обедать у Девятой сестрицы! — И обратилась к Фу Тинъюнь: — Как ты считаешь, не стоит ли нам съездить в монастырь Танчэсы и передать весточку господину Чжао?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
