Пока сёстры Фу Тинъюнь держали совет во внутренних покоях, Чжэньчжу провожала госпожу У к выходу.
Глаза госпожи У сверкнули, и она спросила Чжэньчжу:
— Госпожа Шэнь — третья по счёту, а ваша госпожа — девятая, но разница между ними едва ли достигает десяти лет. Они родные сёстры или двоюродные?
Госпожа У была частой гостьей в их доме, к тому же Фу Тинъюнь вовсе не делала из этого тайны, поэтому Чжэньчжу даже не заподозрила подвоха, полагая, что та спрашивает из простого участия, и с улыбкой ответила:
— Госпожа Шэнь и наша госпожа — двоюродные сёстры!
«Вот оно что!» — Сердце госпожи У заколотилось от волнения, хотя лицо её оставалось совершенно спокойным.
— То-то я смотрю, госпожа Шэнь и ваша госпожа не очень похожи! — С этими словами она со вздохом добавила: — Нынче, когда старая госпожа из рода Фу преставилась, вашей госпоже, должно быть, придётся вместе с Пятым господином Фу возвращаться в Хуаинь?
Обсуждать дела хозяев за их спиной Чжэньчжу не полагалось.
Она лишь улыбнулась и довела госпожу У до внутренних ворот.
Госпожа У пребывала в неописуемом восторге.
Чжэньчжу не стала отрицать!
Стало быть, Фу Тинъюнь и впрямь родная дочь господина Фу — Девятая молодая госпожа рода Фу.
Она не стала возвращаться к себе, а направилась прямо в усадьбу госпожи Цзи.
— Я скажу тебе кое-что! — с загадочным видом прошептала она на ухо госпожи Цзи. — Оказывается, госпожа Шэнь и госпожа Чжао — двоюродные сёстры! Госпожа Шэнь — третья, а госпожа Чжао — девятая! — Произнеся это, она прикрыла рукавом улыбку и добавила: — Вот уж воистину, господину Шэню повезло возвыситься!
Сдержанная улыбка на лице госпожи Цзи мгновенно застыла, а миндалевидные глаза округлились от изумления:
— Что ты сказала? Госпожа Чжао — девятая по счёту? Так значит, госпожа Чжао — та самая Девятая молодая госпожа из рода Фу? — Высказав это, она покачала головой: — Нет, не может быть! Верно, она из боковой ветви клана.
Глаза госпожи У вспыхнули, и она с улыбкой возразила:
— Вовсе не из дальней ветви! Они двоюродные сёстры, состоящие в родстве в пределах трёх степеней траура1.
Выражение лица госпожи Цзи стало крайне странным, и дальнейшую беседу она вела невпопад, явно думая о своём.
Получив то, за чем приходила, госпожа У с довольной улыбкой попрощалась и ушла.
Госпожа Цзи весь остаток дня не находила себе места, а едва прознала, что господин Цзи вернулся со службы, торопливо поспешила к внутренним воротам.
Лицо господина Цзи выражало глубокую озабоченность. Не успела госпожа Цзи вымолвить и слова, как он произнёс:
— Идём в покои, мне нужно кое-что тебе сказать.
Сердце госпожи Цзи сжалось, она поспешно проследовала за мужем во внутренние покои и отпустила всех прислуживающих служанок.
— Госпожа Чжао и госпожа Шэнь — двоюродные сёстры в пределах трёх степеней траура, — едва за ними закрылась дверь, с мрачным видом выговорил господин Цзи. — А господин Фу из Министерства чинов — родной отец госпожи Чжао…
— Выходит, это правда! — пробормотала госпожа Цзи, чувствуя себя совершенно подавленной. — Я ведь ещё тогда удивлялась: госпожа Юй приметила Девятую молодую госпожу рода Фу за крепкое здоровье и способность родить здоровых наследников. К тому же род Фу из Хуаини — знатная семья, там с детства берегут здоровье. С чего бы ей так внезапно преставиться от болезни…
Господин Цзи, видя, что жена хотя и выглядит потрясённой, но ничуть не удивлена его словам, торопливо спросил:
— Неужели ты уже прознала об этом?
Госпожа Цзи поспешно совладала с чувствами и поведала супругу о визите госпожи У.
Лицо господина Цзи изменилось:
— Судя по всему, об этом деле знает уже немало народу! — Он сделал паузу и добавил: — Хао Цзяньфэн, похоже, тоже обо всём догадывается.
— Но даже если так, ведь всё это — дела давно минувших дней. Нынче у всех свои семьи, каждый живёт своей жизнью, едва ли они станут ворошить прошлое? — Госпожа Цзи, видя глубокую тревогу на лице супруга и не желая сеять лишние страхи, продолжила вопреки собственным сомнениям: — К тому же мы не знаем, что стряслось в те годы. Вдруг то была лишь досадная оплошность?
Господин Цзи ничего не ответил. Заложив руки за спину, он принялся беспокойно мерить комнату шагами.
Госпожа Цзи не смела его тревожить и лишь с беспокойством наблюдала за ним.
Лишь спустя долгое время господин Цзи остановился. Он устремил на супругу острый взгляд:
— По словам Хао Цзяньфэна, в те годы урождённая Фу столкнулась с мятежными бунтовщиками и разлучилась со слугами, а семья Фу ради сохранения доброго имени объявила о её кончине от болезни. Однако по тону Хао Цзяньфэна было ясно, что сам он в эту притчу ни капли не верит. На мои дальнейшие расспросы он лишь отнекивался. Полагаю, за этим кроется иная тайна. Попробуй разузнать, что именно произошло тогда на самом деле!
Госпожа Цзи выказала сомнение:
— Но ведь это всё же личное дело семьи Юй…
— До чего же ты недальновидна! — сурово ответил господин Цзи. — Кто такой Чжао Лин? Всего лишь командующий войсками, снискавший милость Государя благодаря удаче в нескольких сражениях! Но он дерзнул вырвать должность, на которую присмотрел человека сам господин Юй, и о которой тот заранее во всеуслышание заявил ради своего сына! Ты только подумай, какую вражду должен таить Чжао Лин к дому Юй, чтобы пойти на такой шаг, абсолютно не считаясь с чужим достоинством и отвешивая публичную пощёчину! Я опасаюсь, что это не развязка, а лишь начало. Как бы не затянуло в этот омут и нас с тобой! Нынче Хао Цзяньфэн поведал мне одну вещь… — И он пересказал, как Чжао Лин поступил с Шестым старшим господином и Восьмым господином из клана Чжао: — …Ещё в юные лета из-за притеснений со стороны старших сородичей он покинул родной дом, а возвысившись, поддержал боковую ветвь клана, сместив прямую старшую ветвь! Попрал храмы предков, память прародителей и всё родовое наследие. Если подобный человек затаит на кого-то злобу — разве не жутко станет?
Слушая рассказ мужа о расправе Чжао Лина с Шестым старшим господином и Восьмым господином, госпожа Цзи и без того побледнела, а от последних слов и вовсе содрогнулась от страха. Она торопливо спросила:
— А что, если семья Юй в самом деле совершила несправедливость перед домом Чжао?
Именно этого господин Цзи опасался больше всего.
Поразмыслив некоторое время, он тихо сказал:
— Перед лицом высшей справедливости пусть не пеняют на нас за то, что мы не считаемся с родственными узами!
- Трёх степеней траура (三服 / sānfú) — родственная связь в рамках традиционной китайской системы «пяти степеней траура» (уфу), определяющая степень близости сородичей в клане, родственники в пределах трёх степеней траура считаются близкой роднёй.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
