Слушая его, Фу Тинъюнь содрогнулась от изумления и произнесла:
— А этот Хэ Фу, оказывается, весьма любопытная личность.
Чжао Лин кивнул:
— Если представится случай, стоит с ним сойтись поближе.
В те года, когда Хэ Фу перевели на должность командующего войсками провинции Ганьсу, и он прибыл в столицу на аудиенцию к Императору, Чжао Лин был лишь незаметным командиром в императорской гвардии и лично с ним не встречался.
Фу Тинъюнь зачерпнула ковш теплой воды, омыла плечи Чжао Лина и с улыбкой спросила об А-Сэне:
— Когда он возвращается? Сможешь ли ты пробыть в столице до его свадьбы?
— Должен успеть, — улыбнулся Чжао Лин. — Я поручил ему еще несколько мелких дел, он вернется через пять-шесть дней.
Тогда Фу Тинъюнь рассказала Чжао Лину о визите Третьего управляющего Е.
Чжао Лин хмыкнул и проявил немалый интерес к принесенным вещам. Он наскоро помылся, надел одежду и, взяв Фу Тинъюнь за руку, направился в кладовую.
— Отлично, просто отлично! — Он обошел вокруг стеклянной ширмы пару раз и с удовлетворением улыбнулся: — Он избавил меня от немалых хлопот.
Фу Тинъюнь спросила о подношениях от приграничных племен:
— …Что они приготовили?
— Сокола, — Чжао Лин усмехнулся, и в его улыбке проскользнула гордость.
Сокола, также именуемого серой птицей, издревле считали священным знамением. Существовало поверие: «Если Государь совершенствует добродетель и сыновнюю почтительность, восхищая небеса и землю, и чуждается убийств, то явится сокол». Император с размахом устраивал семидесятилетний юбилей Великой вдовствующей императрицы именно ради демонстрации сыновней почтительности, так что подношение серого сокола от Чжао Лина пришлось как нельзя к месту.
Фу Тинъюнь торопливо спросила:
— Где же удалось отыскать столь редкую птицу?
Чжао Лин со смехом ответил:
— Говорят, кто-то случайно заприметил её, и старейшины отправили охотников из числа лучших воинов племени, которые с большим трудом заманили ее в ловушку в глухих горах. — И добавил: — Поскольку птица живая и чрезвычайно ценная, я и велел им отправиться в путь пораньше. Пусть лучше едут не спеша, лишь бы с птицей ничего не случилось. К тому же по дороге запрещено оглашать эту весть, чтобы в случае нечаянной гибели птицы благое знамение не обернулось бедствием и не огорчило Императора.
Фу Тинъюнь кивнула и, сдерживая улыбку, спросила Чжао Лина:
— И когда же ты сможешь «официально вернуться»?
Чжао Лин весело рассмеялся:
— В середине следующего месяца я смогу закончить дела и прибыть.
В прошлые годы каждый приезд Чжао Лина в столицу сопровождался бесконечными приемами и визитами. Теперь же они могли в тишине и покое, затворив двери, провести несколько дней вместе.
Фу Тинъюнь была искренне рада этому. Каждый день она старалась приготовить для Чжао Лина самые вкусные блюда, а Чжао Лин с утра до вечера играл с детьми.
Спустя несколько дней возвратился А-Сэнь. Уединившись с Чжао Лином в кабинете, они долго беседовали и вышли лишь к вечеру.
Глядя на довольное выражение лица А-Сэня, Фу Тинъюнь поняла, что поручение выполнено успешно, и хоть не знала подробностей, тоже прониклась радостью. Она торопливо увлекла А-Сэня примерять свадебные наряды.
А-Сэнь смутился так, что у него покраснели уши.
Вскоре с визитом пришла Третья сестра:
— Я пришла посчитать дни: обеим семьям пора официально обмениваться свадебными подарками. Все ли готово? Нужна ли моя помощь?
— Все давно готово, — улыбнулась Фу Тинъюнь. — От вас требуется только пожаловать всей семьей, пить вино, слушать представление и радовать нас своим присутствием! — После этого она заговорила с Третьей сестрой об услугах домашнего наставника для Юю.
Третья сестра охотно согласилась и пообещала обсудить это с мужем.
Третий зять, выслушав её, задумчиво произнес:
— Придется подождать окончания празднования юбилея Великой вдовствующей императрицы, нынче все заняты только этим.
— Мы в детстве тоже начинали учиться с семи лет, — улыбнулась Третья сестра. — До следующего года время еще есть.
Тем не менее Третий зять принял этот вопрос к сердцу. В середине одиннадцатого месяца, узнав, что Чжао Лин «вернулся», он специально нанес визит в переулок Шицзя. Однако Чжао Лин отбыл во дворец на аудиенцию, и его встречал А-Сэнь. Третий зять с улыбкой поздравил юношу со скорой свадьбой; А-Сэнь, заливаясь краской, смущенно благодарил его, а Третий зять стал расспрашивать его об успеваемости в науках.
А-Сэнь постепенно обрел уверенность и отвечал толково и рассудительно.
Третий зять с одобрением кивнул.
Вскоре вернулся и Чжао Лин.
Фу Тинъюнь накрыла богатый стол в гостиной южного флигеля.
Чжао Лин и Третий зять заняли почетные места хозяина и гостя, а А-Сэнь сел на краю стола, прислуживая старшим.
Третий зять догадывался, что Чжао Лин вернулся в столицу ради юбилея Великой вдовствующей императрицы. Выпив несколько чаш вина, он спросил об аудиенции:
— …Отчего ты прибыл так рано? Ты ведь один из самых дальних командующих войсками.
Чжао Лин рассказал Третьему зятю о добытом сером соколе:
— Хотел преподнести его еще до Нового года, чтобы порадовать Императора.
Третий зять изумился, а затем громко рассмеялся и хлопнул Чжао Лина по плечу:
— Ну ты и умелец! Сыскать самого серого сокола! Что сказал Император? Должно быть, чрезвычайно доволен?
— Кажется, весьма доволен, — сдержанно улыбнулся Чжао Лин. — Завтра назначена официальная церемония подношения.
Третий зять непрерывно кивал, намекая Чжао Лину:
— Сначала усмирение мятежников, затем священное знамение… Разве это не прямая весть о том, что воцарение Государя угодно самой Воле Небес?
— Именно так, — Чжао Лин с улыбкой поднял чашу и провозгласил тост за Третьего зятя.
Видя, что тот всё понял без лишних слов, Третий зять просиял и осушил чашу до дна.
Затем Чжао Лин попросил Третьего зятя сопровождать А-Сэня на свадьбе в качестве старшего родственника.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
