Вечером, вернувшись домой, Третья сестра рассказала своему мужу о словах госпожи Мо:
— Как думаешь, не сделать ли нам родство ещё ближе? — спросила она, и в её взгляде сквозила скрытая надежда.
Брак — это союз двух семей. Прежде они никогда не обсуждали это дело, и Третья сестра не знала, какие мысли таит в душе её супруг.
Третий зять погрузился в раздумья:
— Как гласит народная мудрость, дочь похожа на мать. Нрав и добродетель Девятой сестры выше всяких похвал… — Он сделал небольшую паузу. — Да вот только Девятый свояк в столь молодые лета уже стал чиновником второго ранга, имеет заслуги перед Государем, а будущее рода Чжао пышно и многообещающе… Едва ли они приметят нашего Чуньбина… — В его словах звучало сомнение.
Третью сестру охватило одновременно и радостное воодушевление, и тревога.
Радовало её то, что муж не против сблизиться с семьёй Девятой сестры, а тревожило другое: как завести об этом разговор? Если всё сложится — будет радость поверх радости. А если у Девятой сестры на Юю совсем иные планы, как потом без стеснения навещать дом Чжао?
Она не находила места от беспокойства. К тому дню, когда исполнялось сто дней со дня рождения Хань-гэ, она выглядела совсем рассеянной.
Госпожа У пошутила над ней:
— Что такое? Неужто Третья тётушка пожалела серебра на подарки? Подарки-то уже поднесены, жалеть поздно.
На торжество по случаю ста дней со дня рождения Хань-гэ семья Шэнь преподнесла пару браслетов из чистого золота на руки и на ноги, два комплекта одеяний из узорчатого шёлка, два комплекта из озерного шёлка, две пары обуви и носков, а также тушечницу из Дуаньчжоу и шкатулку кистей для каллиграфии. Среди всех родственников этот подарок оказался самым богатым.
— Что вы такое говорите, госпожа У, — Третья сестра поспешно взяла себя в руки и постаралась проявить приветливость. — Я лишь завидую Девятой сестре, подарившей мужу ещё одного сына, вот на душе и стало немного досадно.
Все нашли этот ответ весьма остроумным и дружно расхохотались.
Фу Тинъюнь шутливо бросила на Третью сестру недовольный взгляд и вложила ей в руки горсть сушёных сладостей:
— Третья сестра, угощайся.
Это вызвало среди гостей новый взрыв смеха.
Посреди общего веселья Баошу торопливо приподнял дверной полог и вошёл в комнату:
— Госпожа, Второй господин велел передать, что Удин-хоу вместе с супругой прибыли поднести подарки на сто дней Третьему молодому господину.
Все присутствующие в комнате замерли от удивления.
Хотя во время аудиенции в императорском дворце из уст Великой вдовствующей императрицы звучало пожелание, чтобы госпожа Мэн и Фу Тинъюнь чаще общались, после выхода из дворца госпожа Мэн не искала встреч с Фу Тинъюнь. Долго размышляя, Фу Тинъюнь в Праздник драконьих лодок всё же отправила подарки в усадьбу Удин-хоу. В усадьбе хоу подарок приняли и прислали ответный дар. В праздник Середины осени и на Новый год Фу Тинъюнь также первая посылала подарки. По этому поводу Фу Тинъюнь даже тихо шепталась с Юйвэй: «Учитывая слова Вдовствующей императрицы, совсем ничего не отправлять — проявить неуважение. А отправлять — так усадьба Удин-хоу держится так прохладно, будто мы изо всех сил пытаемся выслужить их благосклонность. От этого лишь неловко на душе». Помня о том, что Чжао Лина нет дома, на сто дней Хань-гэ приглашение в усадьбу Удин-хоу отправлять не стали.
Никто не ожидал, что Удин-хоу и госпожа Мэн прибудут без приглашения.
Фу Тинъюнь невольно взглянула на Юйвэй.
Юйвэй отчаянно замахала головой, давая понять, что ни слова лишнего не обронила.
Фу Тинъюнь, разумеется, не сомневалась в Юйвэй. Вид испуганной служанки вызвал у неё улыбку. Она поднялась и вместе с остальными гостьями направилась встретить госпожу Мэн.
Госпожа Мэн была облачена в алое праздничное одеяние с широкими рукавами, шитое золотом, и украшена золотыми шпильками-буяо — её вид был строгим и торжественным, что подчёркивало особое уважение к хозяевам дома Чжао.
Фу Тинъюнь, испытывая удивление, шагнула вперёд, чтобы склониться в почтенном приветствии.
Однако не успела она опуститься, как госпожа Мэн сделала пару шагов и взяла её за руки:
— Когда мы были молодым девушками, нам уже посчастливилось встречаться у Великой вдовствующей императрицы. Можно сказать, мы давние подруги. Не стоит прибегать к пустым церемониям.
Её отношение было тёплым и искренним, настраивающим на приятную беседу.
Фу Тинъюнь прониклась глубоким уважением, вежливо ответила на приветствие и представила госпоже Мэн остальных женщин.
Госпожа Мэн приветливо разговаривала с гостями и в сопровождении Фу Тинъюнь прошла во внутренние покои.
Фу Тинъюнь, соблюдая правила приличия, вынесла к ней маленького Хань-гэ.
Госпожа Мэн преподнесла в подарок золотой замочек, украшенный нефритом, с пожеланием служебного роста, немного подержала Хань-гэ на руках, забавляя его, а затем спросила о других детях:
— А где же ваша дочка и старшие сыновья?
— Дети балуются, — с улыбкой ответила Фу Тинъюнь. — Сегодня в доме праздник, вот мы и попросили их побыть в своих комнатах.
— Когда дети балуются — это хорошо, значит, они сообразительны и крепки здоровьем, — проговорила госпожа Мэн с улыбкой. — Я пришла впервые и обязательно должна с ними познакомиться. Иначе столкнёмся где-нибудь и не узнаем друг друга — вот будет смешно.
Слова о баловстве детей были лишь проявлением скромности со стороны Фу Тинъюнь. Её дети росли живыми, воспитанными и милыми, и за них никогда не приходилось краснеть. Она с улыбкой велела Юйвэй привести детей.
Дети почтительно поклонились госпоже Мэн.
Госпожа Мэн взяла Юю за руку и принялась расспрашивать Си-гэ и Сюй-гэ.
Оба мальчика говорили четко и бойко. Госпожа Мэн слушала их с улыбкой, а её взгляд лучился искренней радостью.
Фу Тинъюнь, помня о том, что у госпожи Мэн нет собственных детей, мысленно сочувственно вздохнула.
Госпожа Мэн, будто почувствовав её мысли, неожиданно повернулась к Фу Тинъюнь и спросила:
— А ваша дочка уже сосватана?
Фу Тинъюнь от неожиданности вздрогнула и поспешила ответить:
— Юю ещё совсем мала, мы не думали так рано решать её судьбу.
Госпожа Мэн с улыбкой кивнула и снова принялась забавлять детей.
Однако Фу Тинъюнь не на шутку тревожилась.
Случайно ли госпожа Мэн задала этот вопрос или в нём кроется умысел?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
Да что такое, Юю одна, а на неё уже со всех сторон охотятся: и третья сестра и супруга Мо, и госпожа Мэн… А так то есть еще и соседушко-любитель по заборам лазить и сбегать от родителей))), тому сваты не нужны – сам утащит невесту и будет жить-поживать))). Благодарю за перевод!