Фу Тинъюнь невольно предалась тайной надежде.
Она надеялась, что человек с квадратным подбородком, получив триста лянов серебра, пощадит их или же, опасаясь искусного воина в облике приказчика, не захочет создавать лишних осложнений и просто не обратит на них внимания…
Девушка бесшумно передвинулась ближе к лежавшему позади Чжао Девятому, мечтая сжаться в незаметный комок, лишь бы не привлечь взоры бандитов.
Увы, её надеждам не суждено было сбыться.
Низкорослый, коренастый мужчина неожиданно подбежал к ним и со всей силы толкнул тачку в сторону, гнусаво вопя:
— А вы ещё что за твари? — выставляя напоказ чужую силу.
Тачка перевернулась набок, бамбуковая циновка, пиалы, палочки для еды и прочая утварь посыпались на землю.
Фу Тинъюнь перевела дух.
К счастью, вовремя почувствовав неладное, она успела спрятать ценности и драгоценности под соломенную циновку Девятого господина.
Она поспешно заговорила:
— Почтенные воины, пощадите! Мы спасаемся от голода из Пинляня. Случайно вторглись на вашу почтенную территорию, молим о милосердии, позвольте нам переждать здесь одну ночь! — С этими словами она достала из угла зала узел с едой и бурдюком: — Примите это, почтенные воины. Это всё наше нехитрое имущество.
Хотя Фу Тинъюнь старалась говорить как можно ниже, ей не удалось скрыть чистый, звонкий и приятный слуху голос.
Находившиеся в зале опешили и разом повернулись к ней.
Лишь свирепый мужик еле заметно качнул головой, после чего поднёс пиалу к губам и с громким чавканьем продолжить еду. В тишине зала эти звуки раздавались очень отчётливо, но никто не обратил на него внимания.
Низкорослый бандит возбуждённо просиял.
— Брат, да здесь женщина! — с радостным визгом крикнул он и кинулся срывать с неё головной платок.
Фу Тинъюнь внезапно распрямилась, и в её руке вспыхнула ослепительная снежно-белая полоса света, устремившаяся к нападавшему.
Мужчина дико взвыл, схватившись за руку, из-под его пальцев мгновенно хлынула кровь.
Только теперь все увидели, что в руке Фу Тинъюнь сжат кинжал.
В свете факелов лезвие кинжала переливалось изысканным, завораживающим узором, излучая опасную и манящую красоту.
В зале воцарилась гробовая тишина.
В глазах свирепого мужика промелькнуло восхищение, а мужчина с непринуждёнными манерами подался было вперёд, но его тут же заслонил собой человек в облике приказчика.
— Дрянь, да как ты смеешь нападать исподтишка! — взревел низкорослый бандит и со всей силы ударил Фу Тинъюнь ногой прямо в грудь.
Свободный в движениях мужчина, сжав кулаки, досадно выдохнул, и даже свирепый мужик отставил свою пиалу.
Лицо Фу Тинъюнь побледнело, словно лепесток магнолии под порывами бури. Сжав кинжал обеими руками, она стиснула зубы и вонзила лезвие в нападавшего.
Тяжёлый удар пришёлся ей прямо в грудь, но и кинжал Фу Тинъюнь вошёл глубоко в голень бандита. Когда девушка отлетела назад, остриё соскользнуло вниз, срезав пласт плоти с его ноги.
Мужчина упал, обхватив окровавленную ногу, и забился в истошном крике:
— Брат! Брат!
Все оцепенели. Лишь спустя мгновение присутствующие заметили на полу две отрубленные фаланги пальцев.
— Брат, убей эту тварь! — завели вопли бандиты за спиной главаря, однако ни один из них не решился шагнуть вперёд.
Фу Тинъюнь с трудом поднялась на ноги.
Рука, сжимавшая кинжал, мелкой дрожью сотрясалась, растрёпанные чёрные пряди падали на бледное лицо, со лба капал крупный пот. Её большие миндалевидные глаза пылали жарким огнём, затмевая свет факелов. Это придавало её утончённому лицу непреклонную суровость, уподобляя её распустившемуся цветку линсяохуа1 — яркому, прекрасному и исполненному гордости.
Главарь с квадратным подбородком уставился на клинок, остававшийся чистым, точно первый снег, и его лицо потемнело, словно небо перед зимней метелью.
Сжав кулаки, он двинулся прямо на Фу Тинъюнь.
В зале мгновенно установилась тишина.
Тяжёлая поступь главаря и хруст его сжимаемых пальцев отзывались в ушах, подобно барабанному бою, размеренно раня сердца присутствующих.
Крепыш в северо-западном углу насупился и хотел шагнуть вперёд, но мужчина с непринуждёнными манерами удержал его за руку.
— Дрянь, если я не поимею тебя тысячу раз, я сменю фамилию… — свирепо взревел главарь.
Фу Тинъюнь ощущала, будто все её внутренности сместились от страшной боли. Перед глазами всё двоилось, и она могла различить лишь туманный силуэт.
«Мне уже не выстоять…»
После такого жестокого удара в грудь… внезапно напасть и ранить его больше не удастся…
Ей вспомнились две пленённые девушки…
Подняв налившуюся свинцом руку, Фу Тинъюнь приставила лезвие кинжала к своей шее.
Она не знала, что станется с Девятым господином после её смерти.
Всё из-за неё! Это она стала для него обузой!
Его доброту ей уже не отплатить в этой жизни — остаётся лишь надеяться на следующее перерождение… Впрочем, быть может, и в следующей жизни она вновь окажется его обузой, и он захочет лишь вовремя уклониться от встречи с ней?
При этой мысли на её губах расцвела едва заметная улыбка.
Словно одинокий цветок, трепещущий на ледяном ветру — хрупкий, но исполненный стойкости.
- Линсяохуа (凌霄花 / língxiōuhuā) — кампсис укореняющийся; декоративная лиана с яркими огненно-красными или оранжевыми соцветиями, символизирующая в китайской поэтической традиции пылкую, гордую и непокорную красоту.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
