Вдруг чья-то рука опустилась на плечо Фу Тинъюнь сзади.
Она перепугалась до смерти, рука её ослабла, и кинжал со звоном упал на землю.
Все в зале с изумлением уставились на Фу Тинъюнь. Никто не понимал, почему мгновение назад она выражала трагическую решимость умереть, но не покориться, а в следующее — выронила оружие от испуга. Впрочем, взглянув на свирепое лицо главаря с квадратным подбородком, присутствующие решили, что нашли объяснение. Сам главарь, шагавший к ней, расплылся в довольной ухмылке.
Мужчина с непринуждёнными манерами из северо-западного угла слегка нахмурился, выражая глубокое разочарование.
Однако возле самого уха Фу Тинъюнь раздался низкий, холодный голос:
— Найди мне цимэйгунь1 А-Сэня.
Голос звучал спокойно, даже с некоторой долей беспечности, но у Фу Тинъюнь от него на глаза навернулись слёзы.
Это Девятый господин, это Девятый господин…
Его посох цимэйгунь во время стычки с Фэн Четвёртым был обрублен и превратился в обычную дубинку.
Ей до смерти хотелось спросить, как его рана, хотелось обернуться и узнать, в порядке ли он… Но, видя надвигающегося главаря, она не смела медлить. Спотыкаясь, девушка подхватила отлетевший в сторону деревянный шест и подала Чжао Девятому.
Лицо Чжао Девятого пылало багровым румянцем, взгляд подёрнулся туманом. Опираясь на шест, он покачиваясь поднялся на ноги.
Все всё поняли.
Главарь замер на шаге. Увидев, насколько истощён и худ Чжао Девятый, он расслабился, а на его лице проступила жестокая и насмешливая ухмылка:
— Ещё один пришёл умирать!
— Спрячься за мою спину! — тихо приказал Чжао Девятый Фу Тинъюнь.
Девятый господин всё ещё тяжко болен!
Фу Тинъюнь замешкалась на мгновение, но, увидав, как Чжао Девятый сделал несколько шагов вперёд и закрыл её собой, поспешно отозвалась, подхватила с пола кинжал и сжалась в углу зала. При этом она не отводила отчаявшихся глаз от его силуэта.
— Зелёные горы не изменятся, вечно текут зелёные воды2, — произнёс Чжао Девятый, глядя на главаря, хотя взгляд его не мог сфокусироваться. — Уважаемый храбрец, если я чем-то обидел вас, прошу простить… — Его щёки горели, словно в огне, и всё его тело держалось исключительно за счёт опоры на шест. Всякий мог видеть, что он тяжело болен и держится из последних сил.
Мужчина с непринуждёнными манерами посмотрел на него, слегка качнул головой и, потеряв всякий интерес, повернулся к юноше с приятными чертами лица, о чём-то вполголоса заговорив с ним.
Главарь же прервал Чжао Девятого громким хохотом:
— Посмотрим, хватит ли у тебя умения заслужить моё прощение… — С этими словами он занёс кулак и рванулся разить Чжао Девятого прямо в лицо.
Чжао Девятый чуть качнул головой в сторону — кулак рассек воздух. Посох в его руке описал полукруг и со свистящим рассечением воздуха обрушился на плечо главаря. Раздался сухой костяной хруст, главарь охнул, пошатнулся, отлетел назад и грохнулся на каменный пол.
Чжао Девятый остался стоять на месте, опираясь на шест. От всей его фигуры веяло незыблемым спокойствием и внутренней мощью3, не позволявшими относиться к нему с пренебрежением.
— Ого! — Мужчина с непринуждёнными манерами пристально уставился на Чжао Девятого, в его глазах вспыхнул странный огонёк.
Находившиеся за его спиной приказчик и коренастый крепыш обменялись взглядами: один положил руку на пояс, другой сжал кулак за спиной.
Мужик со свирепым лицом в юго-западном углу тоже незаметно оставил свои вещи и поднялся на ноги.
Главарь с квадратным подбородком изумлённо уставился на Чжао Девятого. Он прекрасно знал силу своего удара — бывало, он разбивал людям лица так, что родные матери не могли узнать.
Но на этот раз больной, едва державшийся на ногах человек не только уклонился от его сокрушительного выпада, но и нанёс ответный удар, от которого плечо жгло адской болью.
В душе главарь почувствовал недоброе. Но на него смотрели все его люди — отступит сейчас, и как потом держать банду в повиновении? Да и только что полученное серебро вряд ли удастся удержать… Взглянув на худощавую фигуру Чжао Девятого, он снова обрел некоторую уверенность.
— Мать твою, чахоточный чёрт! Смеешь нападать со спины, пока я не вижу! — взревел главарь. С налитыми кровью от ярости глазами он выхватил саблю у ближайшего подручного и крупными шагами направился к Чжао Девятому. — Навалились вместе! Кто прикончит этого ублюдка, тому и достанется его девка!
Красоту Фу Тинъюнь видели все. Разбойники со смехом и воплями ринулись вперёд. В их диких криках звучали нескрываемая жадность, азарт и похоть… От этих звуков у Фу Тинъюнь подкосились ноги, но она лишь сильнее сжала кинжал дрожащими пальцами. Она скорее предпочтёт смерть, чем позор.
Чжао Девятый не произнёс ни слова. Его тонкие губы были сжаты, на обычно спокойном лице мелькнула лютая жестокость. Он вскинул брови, и от всей его фигуры повеяло леденящей душу жаждой крови. Это изменение почувствовали даже две группы людей в противоположных углах зала. Однако нападавшие, полагаясь на численное превосходство, не обратили внимания на опасность — размахивая дубинами и клинками, они бесшабашно ринулись в атаку.
В зале зачастили глухие удары, подобные треску праздничных хлопушек. Нападавшие падали на пол, не в силах подняться, отлетали назад от мощных ответов, дико вопили, хватаясь за разбитые головы и плечи… Бандиты не то что не могли достать Чжао Девятого — им не удавалось даже приблизиться к нему. Зал погрузился в полный хаос.
Мужчина с непринуждёнными манерами смотрел на Чжао Девятого со всё возрастающим интересом.
Однако у Чжао Девятого не было возможности преследовать отступающих — он не пускался в погоню, и если бандиты не входили в зону поражения шеста, они оставались невредимы. Вскоре главарь, который орал громче всех и бежал впереди, а затем остался наблюдать со стороны, понял причину: больной защищает женщину за своей спиной! Стоит ему сделать шаг в сторону, как заслон перед ней исчезнет, и они смогут беспрепятственно напасть на девушку.
Осознав это, главарь обрадовался и заорал своим людям:
— Он закрывает девку, скрутите её!
Поняв замысел, бандиты мгновенно переключились на Фу Тинъюнь.
Чжао Девятый нерушимой стеной стоял перед ней: на кулак отвечал ударом, на занесённый клинок — выбивающим пассажем. Ещё несколько разбойников рухнули на землю, затихнув.
Оставшиеся бандиты струсили. Они переглядывались, обступив Чжао Девятого кольцом, но никто больше не решался первым кинуться в бой.
— Дурачьё! — взревел главарь сбоку. — Нас толпа, а он не смеет сойти с места! Подходите по очереди, связывайте его боем, пусть хоть сам небесный дух в него вселился — он всё равно выдохнется и сдохнет от усталости!..
Бандиты осознали хитрый расчет и стали по двое-трое посменно выходить на ближний бой с Чжао Девятым, изматывая его.
Слушая, как главарь руководит шайкой, Фу Тинъюнь воспылала глубокой ненавистью. «Эх, если бы А-Сэнь был здесь, — думала она с отчаянием, — он смог бы внезапно напасть и прикончить главаря… Обезглавленная орава тут же рассыплется!» При этой мысли она невольно затревожилась о судьбе А-Сэня.
- Цимэйгунь (齐眉棍 / qíméigùn) — традиционный китайский боевой деревянный шест, длина которого равна росту мастера (доходит ровно до уровня бровей).
↩︎ - «Зелёные горы не изменятся, вечно текут зелёные воды» (青山不改，绿水长流 / qīngshān bù gǎi, lǜshuǐ cháng liú) — традиционная китайская идиома и вежливая формулировка среди мастеров боевых искусств (цзянху), означающая: «наш мир тесен, мы ещё встретимся / проявим уважение друг к другу».
↩︎ - Веяло незыблемым спокойствием и внутренней мощью / «Юаньтин юэчжи» (渊渟岳峙 / yuāntíng yuèzhì) — образное выражение, описывающее величавую осанку и выдержку мастера: непоколебим и глубок, как озерный омут, и нерушим, как вечная гора.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
